– Проходи, – лепечу я, суетливо ища для него гостевые тапки в обувном шкафу.

Матвей молча переобувается, обходит просторный, увешанный картинами холл, и заходит в гостиную. Свет в ней мгновенно загорается.

Система умный дом.

Я останавливаюсь на пороге и в замешательстве наблюдаю, как он бесцеремонно обходит огромный обеденный стол, проводит пальцем по его глянцевой поверхности, стучит костяшками по красному дереву стеновой панели, словно проверяя, натуральное ли оно. Сует нос в распустившийся бутон маминого гибискуса и останавливается напротив семейного портрета, висящего над камином.

Он был сделан три года назад в подарок папе на юбилей. На нем запечатлена наша семья. Я, с гордо поднятой головой и чуть снисходительной улыбкой, в платье от Валентино, стою между родителями и словно смотрю сверху вниз на своих подданных.

Не люблю этот портрет и до сих пор не понимаю, почему из сотни других, мама выбрала именно его.

– Красивая… – негромко говорит Матвей, – но сама на себя непохожая…

Я смотрю в его спину и улыбаюсь.

Кажется, я теряю от него голову… В потертых серых джинсах и простой хлопковой футболке, он в этой музейной гостиной самый живой и настоящий.

– Чем кормить будешь? – оторвавшись от созерцания портрета, интересуется он.

Ой! У меня мужик голодный, а я ворон считаю.

– Жаркое, – бросаю через плечо и несусь на кухню накрывать на стол, мысленно желая Наталье крепкого здоровья и долгих лет жизни.

Грею ужин, быстро делаю незатейливый овощной салат и накрываю стол.

– Вкусно, – выносит вердикт Матвей уже после первой ложки, – сама готовила?

– Нет, – отвечаю честно, – это наша домработница… Наталья… Я не умею… пока…

– Пока?.. – уточняет он, уплетая мясо.

– Да… все собираюсь научиться… – усаживаюсь напротив него, как примерная жена, – но салат я сама делала!

– Салат тоже вкусный, – серьезно выдает он, и я краснею от удовольствия.

Рецепт примитивный. Огурцы, томаты и зелень. Но я понимаю, что своей похвалой Матвей хочет сделать мне приятно.

– Хочешь мою комнату посмотреть? – убирая со стола после ужина, спрашиваю я.

– Показывай, – соглашается он.

Мы поднимаемся наверх, я завожу его в свою спальню и закрываю за нами дверь.

Чувствую себя ни много, ни мало, паучихой, хитростью заманившей самца в свое логово. Хотя, не думаю, что Матвей настолько наивен, чтоб не догадаться, зачем я его сюда привела.

Заложив руки в карманы джинсов, он разглядывает интерьер комнаты, проходит вглубь и тормозит у огромной кровати с балдахином.

– Что?! – вырывается у меня, когда он начинает громко смеяться.

– Серьезно?! – кивает на балдахин, – я думал, такое только в старых американских фильмах бывает.

– А мне нравится! На ней я чувствую себя принцессой из сказки!

– Ты и есть Принцесса! – резко перестает он смеяться, сгребает в объятья и падает вместе со мной на кровать.

Я ахаю от резкого прилива возбуждения и обхватываю его шею руками. Хочу попросить его о поцелуе, но не успеваю. Его губы впечатываются в мои, а язык тут же проникает в мой рот.

Целует смачно, глубоко.

Отвечаю со всем пылом, вгрызаясь ногтями в кожу его шеи. Но он терпит, не жалуется. Вдавливается в меня твердым пахом, но вдруг резко останавливается.

Я капризно хнычу, тяну его на себя, но он снимает с себя мои руки и садится у разведенных ног.

– Ань, у меня презервативов с собой нет.

– А без них никак? – протестующе ною я.

– Лучше не рисковать… но… – проводит ладонью по внутренней стороне бедра, – я могу тебе помочь…

О, Боже! Я так хочу быть с ним, что мне абсолютно плевать на эти презервативы. Но, если он так зациклен на защите, завтра куплю самую большую упаковку.

Боясь показаться течной самкой, я свожу ноги и привлекаю его к себе.

– Давай просто полежим.

– У нас не получится просто лежать, Принцесса, – хмыкает он, укладываясь рядом со мной на спину.

Очень на это надеюсь.

Льну к нему, балдея от аромата его кожи и крепости грудных мышц под моими пальцами.

Не верю! До сих пор не верю, что он мой. Что могу трогать его так, как сейчас. Где хочу и как хочу. Вот так залезть руками под футболку, посчитать кубики и пощекотать подушечки пальцев мягкими волосками, что дорожкой ведут в боксеры…

– Аня–а–а… – хрипло стонет Матвей, – не прекратишь, уйду…

– Прости… – шепчу тихо в ухо и захватываю губами мочку.

Как же!.. Уйдет он! Кто его отпустит?!