Его голос тонет в оглушающем звуке клаксонов подъехавшего свадебного кортежа. Он тихо выругивается под нос и, заведя машину, выезжает со стоянки.

Погода портится. Еще утром светило яркое солнце, а сейчас подул ветер, небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать дождь.

– Хорошая примета…

– Что?.. – переспрашивает Матвей.

– Дождь в день свадьбы – хорошая примета… к финансовому благополучию…

Помню, так Наталья сказала, когда мы с родителями поехали на свадьбу к дочери прокурора и попали под ливень. Хотя, там и без примет все понятно было…

– Аня… – Матвей хмурится, отчего лоб разрезают продольные морщинки, – нужно немного потерпеть… все будет, я обещаю…

– Я знаю…

– Не перебивай. Я в лепешку расшибусь, но верну тебе все, от чего ты ради меня отказалась… и даже больше… Клянусь! Когда–нибудь твоя мать будет гордится мной!

Услышав эти слова, я окончательно расклеиваюсь. Моя выдержка трещит по швам. Зачем он это говорит?! Зачем оправдывается за мой выбор?!

Я выбрала его. Сама! Сама променяла пышную свадьбу с лимузинами, столичными артистами и медовым месяцем на Бали с Давидом на скромную регистрацию с Матвеем.

Закрыв лицо руками, я начинаю тихонько всхлипывать.

– Принцесса?.. Плачешь?..

– Это гормоны…

Он больше меня не трогает. Пережидает истерику и достает пачку влажных салфеток из бардачка.

– Хочешь воды? – спрашивает Матвей и, не дожидаясь ответа, открывает бутылку и протягивает ее мне.

– Спасибо…

– Эля там сюрприз какой–то готовит…

– Ты ей рассказал?

– Рассказал, конечно… – пожимает плечами, кинув на меня быстрый взгляд.

– Как она отреагировала?

Вряд ли прыгала до потолка от радости. Не смотря на то, что отношения наши из состояния холодной войны перешли в нейтральные, чувствовалось, что она все еще считает меня виновной в том, что не Алла сейчас с Матвеем.

– Нормально… Хотела с нами в Загс ехать… Сказала, как только родится племянник, переедет к нам, чтобы тебе помогать…

– О, нет! – вырывается у меня, и Матвей начинает смеяться, – вместо одного ребенка, мне придется возиться с двумя.

– Я ей то же самое сказал!

Напряжение из салона уходит, меня отпускает. Я достаю из сумки зеркало, чтобы стереть с лица размазанную тушь и чувствую, как к щеке прикасаются его пальцы.

– Ты лучшее, что случилось в моей жизни… Я люблю тебя, жена!

Жена… Так непривычно! Я жена!.. Жена Матвея!..

Сама, как кошка, льну к его ладони, втягиваю запах машинной смазки, запах моего мужа, и шепчу:

– Я тоже тебя люблю… муж…

Заходим в супермаркет, чтобы купить торт и груши и идем в нашу квартиру, где, по словам Матвея, нас должна ждать его сестра.

Сюрпризы начинаются с порога. Едва мы заходим, начинает звучать марш Мендельсона, а на наши головы обрушивается шквал из риса, монет и лепестков роз.

– Твою мать… – ошалело выдыхает муж, – кто это убирать будет?!

– По–здрав–ля–ем – по–здрав–ля–ем… – глушит нас тонкий голос девочки, – горько!!!

Я, смеясь, опускаю голову вниз, чтобы стряхнуть с волос зерна и слышу голос Дена:

– Я ее предупреждал… Хреновая идея…

Но Элю, похоже, ничем не смутить. Она с разбегу повисает на брате, а затем переключается на меня.

– Поздравляю! – обнимая, целует в щеку, – береги его…

– Спасибо…

– Пылесос в комнате за шкафом, Эля! – осаждает ее Матвей, – я за тобой убирать не буду…

– Я помогу… – мне становится жаль девочку, она ведь хотела приятно нам сделать.

– Я сама… – бурчит Эля, глядя на него исподлобья.

В комнате нас ждет еще один сюрприз. Накрытый стол.

– Это от меня, – говорит Денис.

Остаток дня проходит в непринужденной обстановке. Я с интересом слушаю забавные истории из детства Матвея и Дена. Они дружат с первого класса. Вместе закончили школу, вместе ушли в армию, а, вернувшись, стали вместе работать.

– В старших классах поспорили, кто из нас первый женится, – рассказывает Денис, – проигравший должен был оплатить свадьбу победившему…

– Мы спорили на конкретную девчонку, – напоминает Матвей, – Ленку, кажется, из параллельного класса…

– Маринку Коноплянникову… – поправляет Эля.

– Точно! Она тогда перевелась из другой школы и понравилась нам обоим, и мы поспорили, кто из нас на ней женится.

Глупо, наверное, но я ревную даже к этой Маринке, имя которой Матвей давно позабыл.