Только сейчас он осознал, что натворил, но от намерений избавиться от женщины, которая обвела его вокруг пальца вчерашней ночью, не отказался.

«Ория… Ория простит. Обязательно простит, когда поймёт, что она уже на треть огненная демоница. Я придумаю, как защитить её от магов. А пока пусть живёт с Нитом. Там она в безопасности».

Он понимал, что бывший приятель не простит похищения Ории из его чёртова Эдема. Плевать! Ведь он наверняка наобещал ей красивую жизнь, раз она согласилась уйти с ним. А, может быть, и вовсе утащил силой, а потом она привыкла.

«Раз можно белатору, то почему мне нельзя?»

Поиски женщины, отмеченной брачной меткой, он отложил до утра.

Едва рассвело, взяв с собой отряд боевых демонов, Кьен начал обходить город, проверяя всех от мала до велика, в поисках той самой.

Он проверял даже девочек-подростков. Вдруг какой-нибудь честолюбивый папаша решил породниться с генеральской семьёй, придумав хитроумный план, как пристроить свою деточку и опоил сына Грора обманным зельем.

Это зелье заставляло видеть того, кого очень хочется в том, кого выпивший эту дрянь (на вкус оно отвратительно) желает видеть всем сердцем.

Был случай, когда глупая демоница, желающая получить в мужья своего возлюбленного, из-за этого погибла. Дело в том, что этот демон хотел встретить своего кровного врага сильнее, чем кого-либо ещё. Его он и увидел, когда она показалась ему на глаза после выпитого им зелья, подмешанного в вино.

Демоны не привыкли вести беседы, если в руке есть меч, а неприятель прямо по горизонту. Голова девушки отлетела так легко, словно никогда и не имела ничего общего с её телом. Только отоспавшись и протрезвев, он понял, что перед ним был не тот, о чьей смерти он мечтал.

В этот день Кьену не повезло. Даже намёка на свою метку он не обнаружил. Не чувствовал он её. Неужели его жена из другого мира. Это бесило ещё больше.

«Ничего. Всё равно найду! Завтра продолжу поиски здесь, а если не смогу отыскать, потом придумаю, что делать. В конце концов зачем-то же она это сделала. Объявится!» — подумал он.

Кьен всю неделю напрасно бродил в поисках девушки, притворившейся Орией на одну ночь.

Грор посмеивался:

«Точно это девушка была? А может быть бред пьяный? Вдруг она тебе померещилась?»

Но Кьен уже опросил работников в той гостинице, куда она его водила. Все, кто столкнулся с таинственной дамой в плаще, в один голос подтверждали её существование.

А вот с ростом накладочка вышла.

Ория — девушка высокая, где-то метр семьдесят пять, такой её Кьен в ту ночь и видел, а вот гостиничные демоны описывали незнакомку иначе, максимум метра в полтора, максимум — метр пятьдесят пять.

Неужели и впрямь — подросток?

Чем дольше он её искал, тем больше вопросов появлялось, зато ответов не было ни одного.

«Зачем было устраивать всю эту канитель с гостиницей, требовать метку, если потом прятаться? Получила, что хотела — заставь признать перед всеми, требуй привилегий в материальном плане и в постели».

Кьен ходил и к Зуре.

Девушка не дала ему списка всех, кто когда-либо покупал у неё средство для создания морока, хоть он и просил, и угрожал, и предлагал деньги.

— Не веду таких записей, — сказала она. — А если бы и были таковые, сожгла бы. Не соблюдай я тайны, разве кто-то стал бы мне доверять?

По её хитрому взгляду было ясно, что магичка лжёт, список у неё есть, но получить от неё эти сведения не удастся.

К концу месяца парень сдался. Прекратил бессмысленные поиски. И так люди уже перешёптывались, не зная, что и предположить. Кьен с военными обшарил весь город.

Поговаривали, что ищут не то какого-то шпиона, не то раба, сбежавшего с рудников.

Генералу несколько раз даже поступали анонимные доносы. Соседи, желая или насолить друг другу, или развлечься, сообщали, что тот преступник, которого они ищут, живёт у такого-то демона в сарае, на чердаке и тому подобное.

Грор, получая такие послания, хохотал до слёз.

— Кьен, твой возлюбленный нашёлся. Огромный, страшный! У Вартуна под кроватью или на чердаке прячется. Его сосед, Мегрил, мне сегодня анонимку прислал. Сходи, проверь, есть у него твоя метка или нет.

Сын психовал, но на отца не обижался. Он знал, что несмотря на всю свою ярость на полях сражений, Грор был очень нежным к своей семье, то есть к нему, поскольку бывший белатор, как ни странно, оказался единственным родным существом у прославленного полководца.