Зарубино было закрыто на въезд и выезд. В местных газетах некоторое время писали о нападениях на людей и домашний скот в тех окрестностях. В конечном итоге никто, кроме залётных бродяг, мародеров и преступников, туда не совался. Но и они пропадали после первой же ночи. Посёлок в глазах жителей соседних районов превратился в проклятое место, дорогу туда забыли.

СССР, Пенза, 1979 год

Василий сидел в комнате с серыми стенами за деревянным столом. Он был высокий, широкоплечий, имел худое лицо и тёмные глаза, которые скрывали очки. Руки были закованы в наручники и лежали перед ним на коленях. Сидел он непринуждённо. Для него было неожиданностью то, что его задержала милиция, но в глубине души он понимал, что это должно было рано или поздно случиться. В комнату зашёл следователь: кудрявый, русоволосый немного полный мужчина среднего роста с усами, на вид ему было около тридцати пяти лет. Одет он был в белую рубашку в узкую полоску и милицейские брюки, именно он задержал Василия. Следователь положил на стол кожаную папку, вынул оттуда исписанный листок и передал Василию. Задержанный пододвинулся к столу и взял листок.

— Это протокол задержания, — пояснил следователь.

— Как Вас зовут? — спросил Василий.

— Арефьев Владимир Геннадиевич, капитан милиции. А Вы — Тишман Василий Алексеевич, родились пятого февраля тысяча девятьсот сорок шестого года, так?

— Совершенно верно.

— Работаете станционным диспетчером на железнодорожной станции «Пенза третья», так?

— Всё так.

— Женаты, воспитываете дочь, верно?

— Абсолютно.

— Ходатайство о Вашем аресте было передано в суд, прокуратура оповещена, родственникам мы сообщим в ближайшее время.

— Да, Владимир Геннадиевич, — Василий внимательно читал протокол, — премного благодарен. Как обстоят дела с защитником?

— Он Вам будет предоставлен государством в отведённый законом срок. Вам понятно, на каком основании Вас задержали и в чём Вас подозревают?

— Да. В умышленном убийстве одиннадцати человек и причинении тяжкого вреда здоровью ещё троим.

— Вы имеете право на телефонный звонок, на защитника с момента задержания, имеете право не давать показаний против себя и имеете право на медицинскую помощь, если таковая требуется.

— Гуманно. Думаю, мне есть, что Вам рассказать. Можно обойтись без защитника. А потом я всё повторю в его присутствии. Налейте коньячка только.

Василий подписал протокол и откинулся на спинку стула. Владимир вызвал кнопкой охранника и попросил найти коньяк. Это было не по инструкции, но он слишком долго ловил это чудовище, и, буквально, поймал его за руку в лесу за Новозападным кладбищем. Дежурный принёс бутылку в четверть литра и бумажный стаканчик.

— Извините, что не в стакане для коньяка, мы тут люди простые, — с иронией сказал следователь.

— Ничего, ничего, — Василий налил себе полный стакан и выпил его.

— Закусываете после первой? Могу попросить варёной картошечки принести. Такой важный гость!

Василий был привычен к крепкому алкоголю, но ему всё равно защипало нос. Подавив это ощущение, он сказал:

— Спасибо, не надо. Берите бумагу, ручку. Записывайте. Каково это, делать что-то впервые? Особенно в первый раз заниматься любовью, это просто невозможно забыть! Так и с первым убийством, запахом парного человеческого мяса…

Василий начал свой рассказ с событий трёхлетней давности. Тогда он впервые совершил убийство. Он рассказал в максимально возможных подробностях о том, как это сделал. Первой жертвой стала одинокая женщина, с которой он познакомился в электричке, когда возвращался с работы домой, он решил её проводить, так как дело было зимой, было темно, а дорога шла через лес. Василий увёл её с тропинки, вынул из сумки молоток и ударил несколько раз по голове, убедившись, что женщина мертва, он сбросил её тело в канаву и ушёл.

— Действовали Вы в перчатках?

— Да.

Ближе к концу рассказа выяснилось, что Василий, по его словам, убил не одиннадцать, а в два раза больше людей.

— Первое описание о Вас нам дала Людмила Абрамова. Вы её покалечили, сейчас она инвалид второй группы. Вы просто дали ей уйти, почему Вы не стали её добивать?

На миг в непроницаемом лице Василия мелькнуло что-то вроде изумления, но быстро исчезло.

— Я всегда уважал людей, которые борются за себя, которым дорога их жизнь, и они её просто так не отдадут, люди с мощным инстинктом самосохранения. Людмила — из таких, она была не из робких и вела себя со мной достаточно раскрепощено. При иных обстоятельствах я бы её трахнул в том лесу, но её нужно было проводить, а я получал удовольствие иным способом. После того, как она вышла немного вперёд и показала мне спину, я её ударил молотком. Она на мгновение потеряла равновесие, упала на одно колено, а потом поднялась, пнула меня каблуком в пах, развернулась, кинула в глаза горсть земли и побежала с окровавленной головой. Делала она это быстро и грамотно, как будто была готова к такому повороту. Я мог за ней побежать и даже мог догнать, но не стал этого делать. Она заслужила право жить.