— Остановитесь, пожалуйста! — сказал он.

— Что?

— Я сказал, остановитесь, пожалуйста. Мне нехорошо.

— Успокойтесь, мистер Полсон. Мы скоро приедем. Эрик вам все объяснит.

Парень явно просто повторял то, что ему сказало Зеркало.

— Немедленно остановитесь, или я воспользуюсь аварийной разблокировкой и выпрыгну из машины на полном ходу!

Водитель вздохнул.

— Ладно, минуточку.

Он включил правый поворотник, а затем свернул направо, на узкую дорогу. Сейчас они находились в южной части города, недалеко от аэропорта.

— Я же сказал, остановитесь! — воскликнул Карл, из последних сил сдерживая панику. Машина остановилась на обочине между двумя плохо освещенными складскими помещениями. Карл попытался открыть дверцу и выпрыгнуть из машины, но водитель внезапно вытащил пистолет и направил на него.

— Черт возьми, я уже дважды рассказывала вам всё это, — всхлипнула Фрейя.

Теперь ей было наплевать, что высокомерный ублюдок, который допрашивал ее, видит, как она плачет. Она просто хотела, чтобы все это прекратилось.

— Да, я знаю, — ответил с чудовищным акцентом человек, сидевший напротив нее. — А теперь я хочу услышать не эти сказки, а правду. Тогда мы все наконец сможем поспать.

— Всё, что я сказала, чистая правда. Вы можете пытать меня, если хотите, но это ничего не поменяет. Я невиновна.

— Значит, вы продолжаете настаивать, что это какое-то компьютерное дерьмо? Терминатор и все такое прочее? Сейчас должен появиться Шварценеггер, или как?

Фрейя с трудом глотала воздух.

— Я хочу поговорить с адвокатом.

— Что? Адвокат? Только что вы говорили, что невиновны, а теперь вам нужен адвокат?

— Я невиновна. Я хотела бы поговорить с адвокатом. Я гражданка Германии. Вы не имеете права так со мной обращаться.

— Так обращаться? А как я с вами обращаюсь, мадам гражданка Германии? Я просто задаю вопросы. И пока вы не ответите на них, мы не закончим нашу беседу.

— Я ответила на ваши вопросы. Дважды.

Фрейя могла понять, почему этот тип ей не верит. Это была идиотская история: ее преследовала сумасшедшая компьютерная программа, которая из-за нее чуть не уничтожила самолет, подожгла ее квартиру, а теперь подставила ее, состряпав какое-то ложное обвинение.

— Я хочу услышать ответы, — сказал мужчина в штатском, имени и звания которого она не знала. У него была арабская внешность. — Никаких сказок. Только правдивые ответы!

Он ударил кулаком по столу.

— Я хочу поговорить с адвокатом. Это мое право.

— Merde? [47] — Мужчина вскочил, опрокинув стул.

Фрейя дернулась, ожидая, что он сейчас ударит ее, но он лишь сказал что-то по-арабски и бросился вон из комнаты.

Фрейя осталась в маленьком помещении, где ее допрашивали. Видеокамера в углу заменяла полупрозрачное зеркало, обязательное в телевизионных детективах. Она подождала некоторое время, но никто не пришел.

— Мне нужно в туалет! — крикнула она в сторону видеокамеры. — Я хочу пить! Я хочу поговорить с адвокатом!

Она попыталась произнести эту же фразу по-французски:

— Je vol… je veux parler d'un avocaf.

Никакой реакции. Комната была без окон, а наручные часы у нее отобрали, вероятно, опасаясь, что в них спрятана взрывчатка или какое-то секретное устройство. Так что Фрейя понятия не имела, сколько времени провела здесь. Наверное, этот надутый индюк просто лёг спать. Возможно, он хотел раздавить ее морально, оставив тут сидеть. Она положила голову на стол, который вместе с двумя стульями составлял всю обстановку этого помещения, и попыталась уснуть.

Проснулась она резко и в первые секунды очень испугалась. К ней обращался низкорослый мужчина с болезненно-серым оттенком кожи. Он заявил, что он адвокат и пришел помочь ей. Говорил он на тарабарщине, в которой Фрейя с трудом узнала английский.

— Я хочу позвонить моему другу, — сказала Фрейя.

Не ответив на ее просьбу, адвокат стал распространяться на тему, что в ее собственных интересах ответить на все вопросы представителей власти. Когда Фрейя заверила его, что она уже сделала это дважды, он только покачал головой и опять порекомендовал ей в ее собственных интересах сотрудничать с властями. Фрейя снова положила голову на столешницу, игнорируя так называемого адвоката. Примерно через десять минут он исчез из комнаты.

Время шло. Пришла женщина в полицейской форме и повела ее в туалет, где ей пришлось воспользоваться грязным унитазом в обшарпанной кабинке с открытой дверью. Когда на улице рассвело, наконец вспомнили о других ее потребностях. Принесли еду — безвкусные круассаны и водянистый кофе. Потом ее снова оставили в покое. Наконец появились мужчина в полицейской форме и женщина, в которой издалека можно было опознать психолога. Фрейе пришлось рассказать всю историю еще раз.

— Могу я наконец позвонить в Лондон моему другу Терри О’Нилу?