Тут же, взяв с собой отряд конных патрульных, я верхом отправился в сторону «Ангунума». На улицах был комендантский час, а потому, кроме редких постовых, они практически полностью пустовали и наш путь прошёл без каких-либо приключений. А у самого внушительного здания старой пивоварни нас уже ждал Павел Гнёсов, тот самый директор фабрики.

Без лишних любезностей, он сразу же повёл нашу небольшую процессию к себе в кабинет, где протянул мне толстую кипу бумаг. Взглянув на них, я сразу понял, что всё это – документы, касающиеся завода, а потому, тут же отложив их, я обратился к директору:

– Паша, ты же знаешь, зачем я пришёл. К чему вся эта бумажная волокита?

– Но я всё равно настойчиво советую тебе их просмотреть, Густав. Ибо в них есть ответы на все вопросы.

– Их тут сотня, не меньше! У меня нет столько времени, чтобы все их разбирать, так что постарайся устно пояснить мне, почему я всё ещё не получил свою долю.

– Предприятие убыточно.

– В каком это смысле?

– Ну вот так, убыточно и всё. Не приносит прибыли настолько, что приходится тратить все чеки с продажи консерв на содержание здания и механизмов в рабочем состоянии.

– Чушь! Твоей жадной роже выделяют огромные деньги из бюджета на все затраты.

– И тем не менее их не хватает. Я даже не могу платить рабочим, и сейчас они трудятся за идею и скромную долю от продукции.

– И куда же, скажи мне, уходит вся маржа?

– Да нет маржи, в том-то и дело! Закупать продукты не на что! Платить нечем! А все деньги с той части, что я продаю, уходят на то, чтобы окончательно не подохнуть. И всё потому, что сырьё, которое должны доставлять бесплатно, мне приходится покупать по полной цене! Чёрт бы побрал этих фермеров-кровопийц!

– По-моему, ты меня обманываешь и просто хочешь забрать все деньги себе! Вот скажи, каким образом к расходам причастны фермеры, если они день ото дня показывают всё более головокружительные результаты, а всю свою продукцию продают сугубо государству? Кто, вот скажи, тебя заставляет её покупать, комендант Салем?

Я явно поставил Гнёсова в неудобное положение своей осведомлённостью о процессе получения сырья. И всё явно пошло не по его задумке. Хотя чего он ожидал? Что я не изучу того, благодаря чему формируется моё личное благополучие? Тогда это было бы большой ошибкой, ибо я вовсе не похож на различного рода ушлых бюрократов, которые слишком глупы, чтобы разбираться в том, на чём делают миллионы и миллиарды. Решив не ждать, пока Павел наконец придумает ответ, я пошёл в наступление:

– Давай, вставай и пошли посмотрим, что же за такие проблемы у тебя там с продукцией!

– Ладно, на, держи! Забирай свои деньги! – внезапно крикнул он и, достав из ящика стола две увесистые пачки наличных, кинул их мне.

Даже не пересчитывая, я понял, что здесь примерно раза в два больше чеков, чем я должен был бы получить при обычных обстоятельствах. Внушительная сумма!

– А вот это у нас называется убыточное предприятие? Надуть меня решил? Да ещё и дважды?

– Чего это дважды? Я дал тебе даже больше, чем ты заслужил! Теперь, по твоей милости, фабрика закроется ещё быстрее, а рабочие с меня три шкуры сдерут, так и не увидя своих денег. Спасибо огромное, жадное ты животное! А теперь проваливай с моей фабрики!

– Э, нет, мужик, никуда я не пойду. Начнём с того, что ты не должен забывать, кто здесь главный! – крикнул я и стукнул по столу. – Ещё раз будешь дерзить, я тебе самолично пулю промеж глаз пущу! А теперь пойдём посмотрим, что же ты такое прячешь там, что готов мне платить, лишь бы я этого не видел. Кажется, это даёт тебе куда больший заработок, чем те крохи, что ты мне вручил.

Я попал в точку. Мужчина даже слегка окосел, когда я повысил тон, а затем тут же, словно трусливый пёс, поковылял в сторону выхода из кабинета, изрядно нервничая и шаркая своими лакированными ботинками по ламинату. Я отправился следом.

Вскоре мы уже были около дверей цеха, рядом с которыми директор остановился и всё так же нервно, но с лёгкой ноткой заговорчества, посмотрел на меня, а потом шёпотом произнёс:

– Гер Вейзен, прошу, всё, что вы увидите… Ну мы же можем по этому поводу договориться, верно?

– Тебе придётся выложить очень немаленькую сумму! И только попробуй меня обмануть ещё раз!

– Ну…

Не договорив, он распахнул предо мной двери, а затем отошёл в сторону, открывая мне вид на залитый естественным светом производственный цех, в котором тут и там бесконечно гудели станки и механизмы разной степени сложности. Всё выглядело просто идеально: чистый пол, чётко работающие машины, работники, слегка уставшие и худые, но всё равно одетые и обутые по всем правилам.

Было даже странно видеть такую картину, учитывая то, как директор нервничал во время моего прихода. Нет, что-то явно было не так. Но что?

Я начал обходить механизмы, один за одним, вот тут работники замешивают фарш, а вот тут, в огромной промышленной мясорубке, он создаётся из… Это что глаз??? Там, среди уже почти полностью переработанного мяса, которое огромные жернова замешивали снова и снова, плавал покрасневший человеческий глаз, что, казалось, смотрел прямо на меня.

– Это то, о чём я думаю? – недоумевающе спросил я у на глазах потускневшего Паши.