— А откуда ты знаешь, что нет его здесь? — всё же поинтересовалась она осторожно.

— Сердце я почувствую, коли рядом с ним окажусь, — нехотя ответил Леден. — Оно как уголёк меня прижжёт.

Вот, значит, отчего Чаян так охотно брата от себя отпускал. Знал, что тот не позволит обмануть, выдать за Сердце какой обычный оберег, кругляш бесполезный. И как хитро они это утаили. Непонятно только, почему Леден сейчас всё рассказал.

— Надо осмотреться тут ещё, — мирно предложила Елица, отчаянно пытаясь по лицу угадать настроение княжича. — Может, что-то укажет?..

— Укажет… — тот хмыкнул и встал. — Ты, верно, поиздеваться решила надо мной, княжна?

Его голос снова полоснул наточенной сталью. Леден подошёл стремительно и впился взглядом в лицо, словно и правда искал на нём следы насмешки. Елица вскинула руку к воротнику плаща, сжала застёжку — сердце подпрыгнуло и тревожно забилось, до духоты, до холодка по спине. Сколько бы она дней в пути ни провела с ним, сколько ни придётся провести ещё, а всё равно пугал он порой.

— Я думала, что оно может быть здесь, — Елица покачала головой, пытаясь не отвести взгляда, не показать робости. — Но я ошиблась.

— Ошиблась, — вздохнул княжич, остывая. — Если бы не ошибки, мы жили бы сейчас гораздо лучше, да?

Она всё же потупилась, продолжая стискивать пальцами прохладную сустугу так, что та впечатывалась в кожу до лёгкой боли. Отчаяние захлёстывало всё нутро, и хотелось плакать: и дальше её теперь княжичи терзать будут, пытаясь выведать то, что ей и ведомо никогда не было. И запугивать будут, и угрожать.

Вдруг гладкой сталью коснулись пальцы Ледена её виска: он будто бы заправил под платок лёгкие пушистые пряди — и сразу руку убрал.

— Давай проверим тут всё, княжич, — тут же севшим от волнения голосом напомнила Елица. — Может, схрон какой есть. Не стал бы, верно, отец на виду ценность прятать.

— Давай, — согласился тот на удивление спокойно.

Дохнуло стылой влагой со стороны входа в святилище. Они одновременно обернулись: к ним спускалась Чарина, безразлично озираясь. Она подошла к изваянию Велеса и остановилась, задрав голову, а насмотревшись на него вдоволь, усмехнулась.

— Вы тут можете ковыряться в земле сколько угодно. Да ты сначала свою часть уговора выполни, княжна, — мавка повернулась и шагнула навстречу. — Велесово святилище — лучше места не придумаешь, чтобы в Навий мир перейти. Он верхний и нижний миры связывает.

— А как же мы без тебя обратно выйдем? — справедливо возразил Леден.

— Выйдете, — ласково успокоила его Чарина.

Плавно приблизилась и обхватила ладонями его лицо. Княжич дёрнулся было прочь, но мавка оказалась на диво сильной — не пустила. Провела большим пальцем по его губам, не сводя неподвижного взгляда.

— Поцелуешь, княжич, — шепнула проникновенно, — и сам дорогу найдёшь. Всё покажу — знать будешь, будто сам тропу ту разведал.

— Ты мавка или русалка, скажи? — низким голосом, от которого и у Елицы словно ласковой ладонью между лопаток кто-то провёл, спросил тот.

— А какая разница? — Чарина вперёд качнулась и прижалась к его губам своими.

Елица опустила взгляд: уж вовсе никакого удовольствия нет на то смотреть. И не столько потому, что с умертивием лобызаться — дело распоследнее — а… неприятно просто. Она уставилась на диковинные гладкие колышки, что лежали разбросанные под требным столом, словно скатились оттуда, когда он накренился. Подошла бездумно и подняла один. Это оказалась маленькая фигурка Макоши, вырезанная настолько умело и тонко, что даже на огромном бревне так не сумеешь порой. До самых мелких складок одежды, до строгой любви в глазах… Елица наклонилась снова, взяла другой колышек — Леля, хоть её идолы попадались в святилищах очень редко. Когда-то давно, говорили, ей поклонялись едва не так же, как и самой Матери Сырой Земле, но как двинулись люди на север и восток, расселяясь по новым землям, почтение к младшей Рожанице осталось больше в их сердцах и выражалась в требах, принесённых на поле перед севом и бережно хранимых обрядах. И последний колышек, поднятый с земли ожидаемо был Ладой — старшей из Рожаниц.

Елица разложила маленькие изваяния на ладони, покатала кончиком пальца, раздумывая, что бы они могли значить, оказавшись здесь, на требном столе Велеса. И едва не вздрогнула, как Леден заговорил прямо у её уха.

— Откуда они здесь?

Она обернулась на княжича: тот с любопытством разглядывал Богинь, но почтительно не касался.

— Не знаю. Наверное, надо расспросить радогчан. Волхвов тоже — они ответят. Может, кто-то из них когда-то здесь обряды какие проводил: с тех пор и остались.

— Верно, — уже гораздо более благосклонно кивнул Леден. — Но я всё ж ещё здесь осмотрюсь… Пока тебя не будет.

— Может, и не успеешь, — Елица улыбнулась. — Там время по-другому течёт.

А в груди так всё и замерло от страха. Никогда она в Навь не ходила, хоть и знала от Сновиды, как это делается, и чья помощь для особого обряда понадобится. А иногда и не нужно никаких обрядов, если то существо, что из Нижнего мира пришло, пожелает с собой провести, мимо реки Смородины — прямиком. Елица вложила колышки в ладонь Ледена, едва коснувшись его прохладной кожи.