Некоторое время Хорт не мог понять, кого называют Волосатыми, а когда понял – обиделся и заявил, что он никакой не Волосатый, а «человек». Бран перевел реплику охотника остальным, Мбома зашелся дурашливым хохотом, а Костук сказал очень серьезно:

– Раз он так хочет, пусть будет «человек». Да и я тогда – не Красноглазый, а – орк.

Мбома смеяться перестал, а Хорт, выслушав перевод, пожал магу руку. Так и пошло с того момента. Исчезли из разговоров Зеленоволосые и Остроухие, появились альвы, зулы и айны. Непривычно, но общаться стало легче. Стена отчужденности не рухнула, но заметно покосилась.

Оторвавшись от воспоминаний, Хорт взглянул на соседа. Бран сидел, небрежно развалившись, и с улыбкой слушал спор Красног.., ой, орка с зулом. Те горячились, никак не могли о чем-то договориться, но за оружие не хватались. Когда Хорту рассказали, что убить здесь никого невозможно – не поверил. Попробовал в Брана выстрелить – без толку. Едва собственную стрелу глазом не поймал.

Проблем с пропитанием на острове не было. Деревья буквально сгибались под тяжестью плодов, больших, сочных и невероятно вкусных. Рыба плескалась у берегов, хватая самую простую наживку, а подлесок изобиловал толстыми, глупыми птицами, что сами словно приглашали поохотиться, даже не пробуя удрать при виде охотника.

Ужин состоялся, и костер пылал просто для света. Терик дремал, еще не успев отойти от тягот дороги. Истарх смотрел в костер, и в глубоких зеленых глазах отражалось пламя цвета сосновых иголок. Набравшись храбрости, Хорт дернул Брана за рукав. Тот повернулся недоуменно:

– Что такое?

– Скажи, – Хорт говорил нарочито медленно, чтобы владыка Остр... эээ, альвов понял все. – Как ты можешь вот так?

– Как так? – изумился Бран.

– Ну, так, – Хорт поскреб голову, пытаясь попроще оформить рвущиеся на язык слова. – Со всеми одинаково себя вести. Относиться ко всем нам хорошо.

– Ха, – Бран улыбнулся, и Хорту показалось, что он видит белое зарево Дара над головой альва. – А как я могу еще относиться к избранникам Творца? К необычнейшим существам своего времени. Которым, к тому же, вскоре предстоит умереть. За исключением одного. Я не могу не уважать вас и не относиться с симпатией. У меня нет времени и оснований вас ненавидеть.

– Ну, тоже сказал – к необычнейшим, – нахмурился Хорт. – Вот я – самый обычный. А сюда попал случайно.

Бран хохотал долго, утирая слезы. Смеялся так, что проснулся Терик, Истарх оторвал взор от огня, а Костук и Мбома прекратили спорить.

Отсмеявшись, владыка альвов заговорил. Он говорил медленно, сначала на языке людей – для Хорта и Терика, а затем – на наречии цвергов, а Мбома переводил для Костука.

– Обычный смертный, будь то альв, человек, или же йотун, просто не сможет дойти сюда. Его накроет лавиной, сожрут звери, или он сам погибнет от голода в пути. Не стоит забывать о том, что Судьба жестока. Только те, кто избран, доходят до острова. Остальные гибнут.

– Значит, мои спутники погибли не случайно? – воскликнул Хорт.

– Нет, не случайно. Не они оказались выбраны, но они помогли тебе дойти, и в этом смысле их смерть достойна зависти. Я вместе с тобой скорблю о гибели Родомиста, – в голосе Брана слышалось неподдельное уважение. – Это был, воистину, великий маг. Достойный противник.

Хорт молча поклонился.

Они все смотрели на Брана. С надеждой и удивлением, словно каждый открыл для себя нечто новое, о чем ранее и помыслить не мог.

– Я плыл сюда на корабле, со множеством спутников, – сказал Истарх. Язык цвергов странно звучал в его устах. – Все погибли. Тридцать айнов команды и маг Плотин. И ради чего? Чтобы я смог добраться до этого острова? Да лучше бы я никуда не ездил, и они бы остались живы.

Пламя причудливо играло на зелени волос Истарха, создавая иллюзию, что шевелюра колышется, подобно поверхности моря.

– На пути сюда я обрел и потерял побратима, – возвысил голос Терик, и лицо его исказила горькая усмешка.

– Я потерял троих друзей, – сказал Хорт глухо.

– Все верно, – кивнул Бран. – Судьба жестока – дойдет только один. Все остальные, кто хотя бы прикоснулся к ней, погибают. Я не знаю, почему это так, – тут он перешел на язык степи. – Но, может быть, единственный среди нас маг знает?

Костук пожал плечами, помотал головой, улыбнулся виновато.

– Тем не менее, Ночь Судьбы нужна, – продолжил Бран. – Разумные существа гибнут и без нее, гибнут глупо и страшно. Смерть же ради великой цели почетна и прекрасна. Немногие могут похвастаться такой смертью.

– Но мертвым все равно, как они погибли, – пробормотал Терик.

– Да, – кивнул Бран. – Но нам – нет. И нет смысла о них грустить, нет времени и возможности. Завтра нам идти в Храм, и это единственное, что нам осталось.