Они пробежали мимо камеры Коффман.

— Заткните эту бесноватую! Опять будет неделю стоять эта несусветная вонь, я буду жаловаться! Уберите ее отсюда! — Коффман с досадой проследила взглядом за надзирательницами, которые даже взглядом ее не удостоили. — Почему после ее воплей всегда так воняет? Что там происходит? Кто-нибудь мне объяснит, в конце концов? Что она сделала с Перес? Я хочу знать! Стойте, свиньи толстожопые… — уже совсем тихо пробормотала она, отходя от решетки и возвращаясь на койку. — Что здесь происходит, черт возьми?

Подбежав к камере Рэндэл, надзирательницы остановились.

На койке, вцепившись побелевшими пальцами в матрас, корчилась от боли беловолосая женщина, худая до изнеможения. Бледное лицо было перекошено болью, она стискивала зубы в попытке стерпеть.

— Что с ней? — выдохнула Торес.

— Ей больно, — отозвалась со знанием дела ее напарница. — Пойдем, я покажу тебе. Только не прикасайся к ней. Нельзя.

— Постой… — Торес схватила ее за руку, когда та отперла дверь камеры. — Ты уверена?

Вместо ответа та распахнула дверь и решительно вошла внутрь. Торес нерешительно проследовала за ней, не отрывая взгляда от заключенной, без сознания метавшейся на койке.

— Эмили… пожалуйста… быстрее… — вдруг простонала чуть слышно та.

— С кем она говорит?

— Смотри, — Скавелло показала дубинкой на руку женщины, судорожно сжимающую матрас. На коже вдруг появилось пятно, которое быстро стало увеличиваться. Выгнувшись, заключенная раскрыла рот и истошно закричала от невыносимой боли.

Пятно появилось не только на руке. На груди, шее и даже поползло на лицо. На месте пятен вдруг начали образовываться какие-то раны, похожие на язвы, или что-то в этом роде.

— Быстрее! Эмили! — завопила женщина, внезапно вскинула покрывающуюся странными повреждениями руку, словно пыталась кого-то схватить.

— Разбуди ее, — прохрипела оцепеневшая от ужаса Торес. — Что ты стоишь? Разбуди ее!

— Нет, не трогай!

Но Скавелло не смогла помешать, когда перепуганная напарница наклонилась над заключенной и стала ее яростно трясти, потом бить по щекам в попытке привести в чувства.

— Просыпайся! Очнись, ну же!

— Нет… нет… — стонала та, слабо сопротивляясь, но потом все же распахнула глаза, уставившись на склоненную над ней женщину.

— Эмили! — вскрикнула она.

— Здесь нет никакой Эмили, очнись! Тебе приснился кошмар, — выпалила Торес и замолчала оттого, насколько нелепыми показались ей свои последние слова. Опустив взгляд на пятна на теле заключенной, она с облегчением увидела, что они перестали расползаться. И вдруг отскочила с криком, увидев, как в одной из зловонных, каких-то гниющих на вид язв что-то копошится.

— О Боже! Что это?

— Это червь… если бы ты не разбудила ее, еще бы не то увидела, — невольно отступая и скривившись от отвращения, отозвалась Скавелло. — На выход. Быстро.

— Я не понимаю… — простонала Торес, ошеломленная происходящим.

Проследив за ее взглядом, заключенная дрожащими пальцами подцепила копошащегося в ее плоти белого червя и скинула с себя. Потом подняла большие, налитые кровью глаза, в которых вдруг вспыхнула ярость.

— Я не успела! Я же просила меня не трогать! Из-за вас… Я не успела из-за вас! Тупые жирные суки! Я же говорила, не лезть ко мне! — с каким-то диким, нечеловеческим рычанием заключенная подскочила и бросилась на них.

Торес много лет проработала в тюрьмах, ее трудно было удивить или напугать, но сейчас она в оцепенении замерла, смотря на обезумевшую женщину… Вернее, не женщину, а нечто… напомнившее фильмы ужасов про зомби или оживших мертвецов. На нее бросился не человек… это не могло быть человеком. Это был оживший труп, с трупными пятнами, разлагающейся плотью, в которой копошились черви, с ужасными глазами… Торес точно помнила, что глаза у заключенной были прозрачно-голубого красивого цвета, как сапфиры, и красивее этих глаз ей видеть еще не доводилось. Но сейчас вместо голубой радужки было что-то красное, из-за чего Торес поначалу показалось, что глаза ее налиты кровью. Торес вдруг почувствовала, что волосы у нее на затылке становятся дыбом…

И этот труп вдруг сжал невероятно сильными холодными пальцами ее запястье, и этот холод проник внутрь, ее рука начала быстро неметь, а потом появилась боль…

Торес опустила взгляд и закричала, увидев как от запястья вверх по ее руке поползло зловещее пятно, такое же, как у заключенной.

Но в следующее мгновение Скавелло с силой ударила заключенную дубинкой по лицу и та, глухо вскрикнув, разжала пальцы и упала на пол.

Вытолкав Торес из камеры, Скавелло с грохотом захлопнула дверь и дрожащими руками заперла на замок.