— Именно, Тиций! — тяжело опустил я руку на плечо пухляша. — Хотим.

— Не, не, не! Даже не думайте, — Тиций мгновенно взволновался и покрылся пятнами. — Не нужно ходить туда, где стоят двери и висят замки!

— Идем, — мы схватили одногруппников за руки и потащили в сторону одного из трех коридоров в дальнем конце холла.

Однако не успели мы сделать и десятка шагов, как нам преградила путь стайка студиозов, вывернувшая из-за рощи декоративных деревьев, имевшихся в центре холла. Именно благодаря им он получил название Лесного.

Среди студиозов я с легким содроганием увидел ту самую троицу девиц, с которыми едва не сцепились наши подружки из Гардаградской Академии. Рыжую вроде зовут Боргильдой де Мюррей, имена остальных я не знал.

— Привет, певцы, — выступил вперед черноволосый паренек, скользнув по нам надменным взглядом.

Одногруппники тихо ойкнули и поспешили спрятаться за нашими спинами.

— Привет, мил человек, — настороженно ответил я, взяв инициативу на себя.

— Всем остальным тоже добрый вечер, — добавил Содер.

Группа студиозов остановилась напротив, взяв нас в полумесяц. Рядом с черноволосым юнцом встала златовласая симпатичная девушка, обладавшая столь же высокомерным взглядом.

— Эй, ты, — глядя мне за спину, она наманекюренным пальчиком поманила кого-то из наших одногруппников. — Не прячься. Иди сюда.

Мимо меня подобно сомнамбуле проплыла Юлия и встала перед златовласой, потупившись в пол.

— Привет, Эдамия.

— Ты сделала, что я просила? — требовательно спросила та.

Юлия молчала. Студиозы созерцали творившиеся действо с насмешливым интересом, а мы с Содером — с нарастающим изумлением, пока не догоняя сути происходившего.

— Не слышу! — вздернула носик Эдамия.

— Нет, — жалобно ответила Юлия. — Эдамия, у меня не было времени. Я переписала только половину конспекта, а потом группы переформировали. Нагрузка сильно возросла. Я учусь до самого ужина.

— Меня не интересуют твои тупые отговорки, — в голосе Эдамии слышалось раздражение. — Я должна сдать конспект во второй день следующей учебной декады. Можешь писать его после ужина до самого отбоя. И после него, между прочим, тоже не запрещаю.

До меня дошло. Оказывается, у Юлии имеются факультативные домашние задания, определяемые ей авторитетными студиозами.

— Толстый! А ты чего за певцами спрятался? — подал голос чернявый. — Стесняешься?

Тиций побрел к Юлии и встал рядом с ней. Тоже виновато повесил гриву.

— Я тоже не успел, Адосий, — упавшим голосом пролепетал он.

— Не успе-е-ел? — брови чернявого поползли вверх. — Тряпка, ты совсем опух? Давно не ощущал моего ботинка, упирающегося в твой копчик?

Первым пришел в себя я. Подойдя к Юлии и Тицию, задвинул их себе за спину. Спустя миг рядом со мной встал Содер, оттеснив одногруппников еще дальше.

— Эй, певцы, вы куда убрали мою Тряпку? — нахмурился Адосий.

Я присмотрелся к отвороту его красной мантии, где имелись едва заметные глазу нашивки, обозначавшие год обучения. Четвертый курс. На мгновение перейдя на истинное зрение, я оценил его ауру, которая оказалась гораздо слабее, чем у меня. Она вполне соответствовала четвертому курсу.

— Он не тряпка, — Содер обвел студиозов угрюмым взглядом.

— Адосий, это что, они вам конспекты пишут? — с нажимом спросил я, глядя чернявому прямо в глаза.

Тот нахмурился еще больше.

— Что-то я не понял, откуда столько наглости во владетелях задрипанных Вольных баронств? Нищих и бесполезных! Певец, тебе слава в голову ударила? Зазвездился? Или мозгов лишило то, что вас назначили руководителями летнего похода к кордам? Вы хоть знаете, с кем разговариваете?

— Знаем. С необразованным быдлом! Наглым и самовлюбленным! Которое, если будет продолжать в том же духе, получит ремнем по заднице!

Студиозы охнули. Глаза Адосия расширились.

— Ты… Ты… — начал заикаться он, от возмущения не находя слов.

— Что ты ноздри раздул? Сдуй обратно! — я схватил его за нос и сдавил.

Студиоз взвизгнул и попытался откинуть мою руку. Однако я его превышал в массе раза в полтора, и у него не было шансов. Я сдавил еще сильнее, и он заверещал.

— Отпусти, козел!!!

— Для тебя я не козел, а господин Плевакус! И говорить нужно, отпустите меня пожалуйста, господин Плевакус! Уяснил?