Е-е-есть! Да-а-а! Птичка в клетке! Оказав ему плевую услугу, мы можем попросить его об ответной. Как бы ему намекнуть, что мы не просто так тут торчим?

Пока я ломал над этим голову, Айзек поинтересовался этим сам.

— Содер, Гарет, простите за мою назойливость, но что вы тут делаете? Я никак не ожидал встретить тут столь известных людей.

— Горе, — без раздумий ответил Содер.

При этом он напустил на себя столь печальный вид, что даже мне его стало жалко. Надобно ему подыграть. Я постарался придать своему лицу такое же выражение, но готов был поклясться, что до Содера, несмотря на все мои усилия, мне было далеко.

— Горе? — пораженно переспросил Айзек. — Позвольте спросить, какое такое горе могло вас заставить прийти в тюрьму?

Содер вздохнул, траурно опустив голову. Я тут же скопировал его движения, направив нос к полу. Даже шмыгнул для убедительности.

— Наших друзей посадили. Сыщик утверждает, что им угрожает смертная казнь…

— Казнь? Что же такого они натворили?

— Ничего. Не виноваты они, — поспешно ответил я.

Айзек покачал головой.

— Любой оказавшийся в камерах сего учреждения всегда утверждает, что он не виноват и его посадили по ошибке. Послушать, так получается, что все кругом виноваты, но только не он.

— Им ставят в вину убийства, а также организацию торговли наркотиками, — поджав губы, вывалил Содер. — Причем в объемах, достаточных для смертной казни.

— Ого! Серьезно.

Так мы будем идти долго, подумал я. Нужно вскрывать все карты и просить о помощи.

— На самом деле вы их знаете, — внимательно наблюдая за реакцией Айзека, признался я. — Корявый и Щегол.

Лицо заместителя главы Тайной канцелярии превратилось в маску, олицетворявшую собой сильнейшее удивление.

— Корявый и Щегол? — удивление сменилось пониманием. — Ах, да. Мне докладывали, что эти два персонажа как-то связаны с известными людьми, но я, если честно, предположил, что сыщики имели ввиду Хромого и Сиплого, которых все газетчики нынче именуют Аль Капоне и Эскобаром. Как я понимаю, вы с ними знакомы.

— Знакомы.

— Аль Капоне и Эскобар, — повторил чиновник. — По их собственным заверениям, они стали честными предпринимателями. Или, как еще они говорят, — Айзек потер висок, припоминая. — Как же там… Ах, да! Бизнесменами.

— Исправились, — с готовностью поддакнул я.

Айзек хмыкнул.

— Да, да, исправились… Молодцы. Легализовали свои дела, нацепили малиновые пиджаки и золотые цепи, и охотно раздают интервью газетчикам.

Содер неодобрительно покосился в мою сторону.

— Положительная медийность помогает им продвигать ночные клубы и пивоварню, — слабо вякнул я.

— Во третий раз в жизни слышу это слово — медийность, — откликнулся Айзек. — Как бы то ни было, Корявый и Щегол их примеру не последовали, продолжив грязную деятельность, которая наносит вред нашему королевству и его жителям. Вам привести статистику, сколько людей за последний год скончались от чрезмерного употребления наркотических средств?

Я поежился под жестким взглядом господина Грангирия. В тесном кабинете установилась гнетущая тишина.

— То есть, им никак не помочь? — выждав минуту, тихо поинтересовался Содер.

Айзек пожал плечами.

— В их отношении планируется показательный процесс. Громкий, с широким освещением среди народных масс. Люди должны видеть, что корона более не намерена терпеть разгула преступности и приложит все силы для борьбы с нею.

Слова второго человека Тайной канцелярии произвели на нас оглушительный эффект. Если верить ему, а не верить причин не было, то все наши друзья уже сейчас находились в опасности. Если за Хромого и Сиплого можно было особо не переживать — они занимались лишь клубами, курируя нелегальный бизнес через Карибы, то вот за остальных, отвечавших за выполнение их указаний на местах, побеспокоиться стоило.

Нужно срочно стучаться к графу де Адулиту, прямо обещавшему предупреждать нас о любом кипише во властных структурах. Как он умудрился прошляпить такую важную операцию Тайной канцелярии, в которую наверняка вовлечены все остальные правоохранительные органы?

Видимо наши эмоции нашли отражение на наших лицах, и Айзек наморщил лоб.

— Хотя… Если поговорить с несколькими людьми, включая моего непосредственного руководителя, то чисто теоретически можно внести в процесс некоторые корректировки.

Я вскинулся, с надеждой уставившись на задумчивого Айзека.

— Замять дело будет стоить немало, — продолжил он вслух рассуждать, — но вполне… вполне. Например, подставить на место Корявого и Щегла других преступников, из числа их конкурентов.

Я хотел внести в ход его мыслей одну маленькую поправку — Щегол был нашим с Содером помощником и попал вместе с Корявым по чистой случайности, однако в последний момент сдержался. Какая теперь разница?

Гораздо важнее было то, что их можно было вызволить! Попутно избавившись от конкурентов. Подозреваю, что цена будет немалой, но мы были готовы. Десять тысяч золотом, двадцать — без разницы.