– Согласен, – коротко кивнул Йеро. – На истину я не претендую, однако же вся история Данмара это череда совпадений и событий, наступление которых, мягко говоря, на тот момент казалось маловероятным. Но абсолютно каждое из них неизменно играло ему на руку. Ты можешь не верить мне, Долана, но задуматься тут в самом деле есть над чем.

– Почему ты об этом говоришь только сейчас? – женщина с усилием потерла покрытой возрастными пятнами ладонью свое одряблевшее после прожитых лет лицо. – Зачем заставляешь возвращаться в прошлое и ворошить всю эту грязь?

– Потому что я боюсь, Долана, – без утайки выложил Йеро, чем в очередной раз поразил собеседницу. – Боюсь, что история повторится, и наши дети столкнутся с теми же самыми бедами, что и мы пятьдесят лет назад.

– Тебе всегда женщин заменяли меч и кираса, экзарх, – без намека на насмешку сказала пожилая настоятельница. – С чего вдруг тебя стало волновать будущее потомков?

– Ты плохо знаешь меня, если говоришь такие вещи, – вперил Йеро в собеседницу тяжелый и немигающий взгляд. – Пусть я и не имею детей, родных мне по крови, но я точно так же, как и ты, прикипел душой к нашим юным послушникам и Аколитам. Ты считаешь, что я не способен беспокоиться об их будущем?

Бывшая помощница советника, получив такую отповедь, смутилась и опустила глаза, избегая смотреть на Йеро.

– Прости, доблестный паладин, – прошептала она после непродолжительной паузы, – ты совершенно прав. Не знаю, что заставило меня сказать так. Видимо, твой страх передался и мне, окончательно превратив в вредную сварливую старуху.

– Ничего страшного, я верю, что ты не имела дурных намерений, – принял извинения воитель.

– Так что же мы будем делать? – снова заговорила Долана. – Если обстановка продолжит накаляться…

– Правильней будет спросить, а что мы можем сделать? – перебил собеседницу Йеро.

– Хорошо, что мы можем? – послушно перефразировала настоятельница.

– В том то и дело, что немногое… – потер переносицу мужчина. – Надеяться, молиться, жить дальше. У нас с тобой, Долана, нет таких талантов, как у Алого Пророка, чтоб мы могли сталкивать лбами целые страны. Поэтому нам остается только надеяться на лучшее, но готовиться к худшему.

Настоятельница протяжно вздохнула и обхватила свои костлявые плечи руками. Проклятый Эстуан разбередил старые раны, да еще и поселил тревогу в ее сердце, так что этой ночью она теперь точно уже не уснет. Однако кое в чем Йеро был все же прав. Их время подходит к концу. Они сделали все, чтобы подарить подданным самопровозглашенной провинции мирную жизнь. Теперь же им остается лишь смириться с ролью наблюдателей и надеяться, что новое поколение лидеров знает, как лучше поступить…

Я нежился в объятиях Самайны, наслаждаясь каждым мгновением нашего уединения, и не ведал, сколько вообще прошло времени с того момента, как я попал сюда. Кстати, «сюда» в моем случае понятие оказалось весьма расплывчатое. Я долго и подробно расспрашивал Самайну, а потому сделал некоторые выводы о том месте, где мы с ней беседовали.

Если предельно упростить, то это подпространство было чем-то вроде чистилища. Эдакий сосуд, который возник в тот момент, когда Дьявол впервые пришел в мир, истерзанный его приспешником Ворганом, и оставил на нем свой отпечаток. Именно здесь хранились все те души, что не сумели избежать липких сетей Самаэля и угодили в его ловушку. Долгие тысячелетия люди умирали и попадали сюда, не ведая, что это вовсе не конечная станция, а лишь короткая промежуточная остановка в масштабах вечности.

Когда Князь Тьмы вернет себе свое Сердце, то он заполучит власть над всеми томящимися здесь бестелесными сущностями и переправит их в Ад. А ведь выходит, что где-то по этим бескрайним серым пустотам до сих пор бродят все те, кто пал в древней битве на Диком континенте. И даже те, кого я повстречал и погубил на своем пути под личиной мальчика Данмара. Эпимос, Дексам и Мэрак Иматиросы, Хоурай Дивита, Ноир Атерна, Ремус Персус, Чак и Линнея…

Во мне колыхнулось жгучее желание попытаться разыскать ее, попросить прародительницу человечества помочь мне снова встретиться с Линни, но я так и не решился. Я не хотел, чтобы девушка видела меня в таком обличии. Не хотел, чтоб она поняла, что под маской темноволосого подростка все время таился жуткий клыкастый демон. Поэтому я так и не заикнулся об этом. Собственно, я до конца и не имел уверенности, что ангел вообще сумеет удовлетворить мою просьбу.

– Кажется, время настало, мое дитя, – печально моя прекрасная собеседница. – Он пришел за вами…

– Пришел? – недоуменно повторил я. – Но я ничего не чувст…

Договорить я не успел, потому мое сердце содрогнулось от прикосновения Преисподней. Да, это отвратительное ощущение нельзя перепутать с чем-либо иным – когда тебя будто бы опутывает ржавая колючая цепь и тянет, тянет, тянет… Утаскивает куда-то на дно, на недосягаемую глубину, где нет света, нет радости, нет надежды.

Даже находясь в облике демона, я едва смог подавить постыдное желание вцепиться в Самайну и зарыдать, моля о защите и заступничестве. Однако же беспощадная логика подсказывала мне, что все это бесполезно. Никакая сила во вселенной не сможет меня сейчас вызволить из рук Дьявола… Да и отчего-то не хотелось мне представать перед матерью человечества в облике плаксивой размазни.

Я бросил прощальный взгляд на белокрылую деву и увидел, как гримаса горечи и скорби чернейшей тучей наползает на ее прекрасный лик. Мой затылок еще ощущал тепло ее коленей, но мы все равно будто бы немного отдалились друг от друга. Незримая тяжесть нарастала, опутывая каждый миллиметр моего могучего тела, и окружающая пустота медленно начинала отступать, сдавая под напором тягостной и давящей атмосферы Ада.

– Прощай, Самайна, – одними губами прошептал я, глядя единственным уцелевшим огненно-желтым глазом на высшее создание. – Память о нашей встрече навсегда останется со мной.