Винтокрыл свое отлетал, это было видно с первого взгляда и оставалось лишь удивляться, как оторванные лопасти не покромсали ездока в фарш. Матвей посмотрел на истекающую жирным дымом силовую установку завалившегося на бок «Птеродактиля» и первый раз в жизни задумался над тем, что бог, наверное, существует, а сегодня выдал клону авансом весь запас удачи до конца жизни. Машина тихо и тяжело умирала, как настоящий зверь. Диверсант коснулся целой рукой горячего бока и хотел, было, что-то сказать, но слов не нашлось, да и глупо благодарить бездушный композит металла и пластмассы с двигателем вместо сердца.

Или не глупо.

«Прощай» — подумал Матвей и захромал к носу машины, где орал и матерился кто-то из пилотов.

Костин не смог открыть заклинившую панель, поэтому сбросил остекление пиропатроном, выбрался сам и теперь пытался вытащить наружу Фирсова. Оператор был ранен, и на взгляд «мичуринца» смертельно. Голова, кажущаяся огромной в летном шлеме, безвольно моталась, дыхание то и дело прерывалось, бронежилет… от него, в сущности, ничего не осталось. Как опытный убийца Матвей поразился, что стрелок еще дышит, хотя не должен по всем канонам.

— Ос… тавь, — прошипел «мичуринец» холодеющими губами. А затем ударил пилота целой рукой, видя, что тот не слышит.

— Оставь, — повторил Матвей, выговаривая отельные слоги как вусмерть пьяный. — Нель…зя дер…гать.

Теперь Костин его понял — да, пациента с такими повреждениями нельзя трогать, можно лишь ждать экстренных медиков и верить в чудо. Или молиться. Или и то, и другое. Вертолетчик взял руку старого товарища и стиснул пальцы, как будто мог удержать Фирсова в мире живых крепким рукопожатием. Матвей хотел было сделать то же самое, но трезво оценил состояние и просто сел рядом с разбитым винтокрылом.

— Ну что же ты, Витька, — прошептал Костин, и раненый стрелок ответил слабым пожатием. А затем Фирсов тяжело выдохнул и разжал пальцы.

Через три минуты прилетели машины «Aide Rapide» и первыми на землю спрыгнули Постников с Глинским. Специальная группа развернула реанимационный комплекс прямо на месте и добросовестно отработала, однако смогла лишь констатировать смерть пациента. Матвея к тому времени уже ввели в искусственную кому и везли в клинику.

Постников обошел вокруг разбитой машины. Выслушал как грязный, перемазавшийся в чужой крови Костин взял себя в руки, задавил скорбь и командует по телефону, вызывая группу погрузчиков, очевидно, чтобы вывезти и утилизировать «Птеродактиля», ставшего главной уликой. Постоял немного на берегу, сунув руки в карманы, не желая признаваться самому себе, что операция провалилась, феерически и целиком.

— Пошли, — сказал подошедший сзади Глинский. — Еще ничего не закончилось. Время заметать следы.

— Да, — вымолвил Постников, по-прежнему не вынимая рук из карманов. — Да…

— Охохо! Сколько горячих новостей сегодня ждут нас! Что, жадные ублюдки! — орал в голос Проныра Бля. — Заждались? Ничего, сейчас я вас прожарю до печенки! Вы так хорошо брали ключики на прошлой неделе, что я решил побыть добрым феем! Только сегодня, только в нашем цырке — несмешные клоуны-дегенераты и акробаты-эквилибристы без страховки! Унылые капиталисты и шапито покойников! Вопрос всех вопросов: у кого же горит задница так, что свечение видно в мезосфере? Кто продолбался на все деньги? Ась? Чего?

Легко было представить, как невидимый Бля приставляет ладонь к уху и крутит головой, прислушиваясь к воображаемым голосам.

— Да!!! Это наш старый добрый знакомый — великий и ужасный «Правитель»! Трест всех трестов, надежда и опора советского госкапитализма, витрина конвергенции, повелитель всего на свете, который жрет из всех мисок разом. Напрудил в штанишки так, что здесь уже не спасут пеленки, надо подгонять флотскую помпу и откачивать кислотную ссанину! И чего ждать дальше? Подсаживайтесь ближе, щас все расскажу!

— Выключи, — брюзгливо попросил Нах. — Его только не хватало.

— Погоди минуту, — остановил Копыльский. — Ну-ка… Иногда он выдает интересные вещи.

— Что нам таки гово`ит новый истогический опыт? — глумливо орал Бля, талантливо изображая характерный акцент. — Что агрессивный арбитраж взял новый уровень!

Голос диктора понизился, опустившись едва ли не до уровня доверительного шепота.

— Мы привыкли смотреть по дуроскопу как агенты устраивают пальбу средь бела дня. Как стреляют админов и бюров из бронебойных винтовок. Как, в конце концов, заезжают в укрепленные лаборатории на танках. Это норма, это прогресс и новые заказы! Они разгоняют экономику и греют кармашки всех участников процесса. Это же праздник потребления! Сверкающий оазис благополучия! Но сейчас дело совсем иное… Совсем-совсем, я бы сказал, прямо-таки космически иное! Потому что во весь рост, как хрен стоячий перед головой телячьей встает один вопрос — а что дальше?

— Секретов он нынче не выдаст, — поджал губы Костин.

— Я хочу послушать, — настоял Копыльский. — Считай это разминкой для мозгов.

— Ну-ну, — пожевал губами Нах.

— Так дальше то что, спросите вы меня?! И я в ответ посмотрю на ваши свинячьи рожи, заплывшие от скотской жадности. Метафорически посмотрю, конечно, на самом деле я вас представляю как живых.

Динамики забулькали, похоже, Бля сделал несколько шумных глотков.

— Потому что как я могу на вас глядеть без видеосвязи? А какая, в жопу, картинка, если я тут побираюсь, недоедая и не допивая по вашей милости?!! Тут радио бы оплатить башмалы хватило…