Люди в строгих костюмах провели нас к руководителю, который по всей видимости и должен был стать последней инстанцией. Невысокий, но плотного телосложения мужчина тоже был одет в костюм. В отличии от инженеров здесь похоже строгие чёрные костюмы являлись своего рода формой одежды и все старались её придерживаться.

Инженеры находились на передовой сражений с нулевыми формами и то, что они все носили броню было вполне объяснимо. А вот, что касалось аналитического отдела, то если судить по названию конторы, они больше рассчитывали на интеллект, чем на грубую силу. Как оказалось позже, я сильно в этом ошибался.

Прежде чем что-то сказать, мужчина внимательно на нас посмотрел. Затем развернулся в кресле к экрану за его спиной, на котором демонстрировалось изображение логотипа аналитического отдела. Чёрный ромб с красными краями, в центре которого, располагался алый знак бесконечности. И офисное кресло и стол были изготовлены из прозрачного материала, возможно из закалённого стекла.

— Смотрите очень внимательно, — произнёс мужчина, сидя в кресле спиной к нам.

Логотип аналитического отдела сменился видеозаписью на которой демонстрировалось родильное отделение с парой недавно рождённых младенцев. Конечно, как выглядит родильное отделение в котором я получил жизнь, я не помнил. Да и вообще сомневаюсь, что кто-то помнит своё появление на свет. Единственное, когда человек может об этом узнать, это если производилась видеозапись. Не самого рождения разумеется, а того момента, когда житель мегаполиса получал свой кодекс.

Из того, что демонстрировалось на записи я понял, что отделение в котором проводилась съёмка могли себе позволить только состоятельные родители. Обычное городское отделение выглядело немного иначе чем то, которое я наблюдал на записи.

Там капсулы с детьми, которые получали кодексы, располагались практически впритык друг к другу и их было как минимум двадцать штук в ряд. А здесь две отдельные капсулы и возле каждой, постоянно находилось три медика.

Если кому-то нужно было отойти, его место мгновенно занимал следующий медик. Таким образом шесть медиков всегда находились в поле видимости снимающей камеры. Наконец общий план начал меняться и камера стала приближаться. По мере того, как фокус смещался на младенцев, медики отошли от капсул. Дети были от разных семей, иначе их капсулы были бы соединены в единый комплекс.

Младенцы оказались разнополыми и девочка первой активировала свой кодекс. Правда на мой взгляд, облик кодекса для девочки был подобран не совсем детский. Родители столько денег вбухали в то, чтобы получить королевское обслуживание, а облик кодексу подобрали в виде устрашающего вида пса. Анастасии такой выбор, наверное и понравиться, но я для девочки выбрал бы что-то в виде щенка, а не это чудовище, которое сильно смахивает на её собственный кодекс.

А что касалось малыша, то его родители ему выбрали стандартный облик кодекса. Стройная девушка и скорее всего с привлекательным лицом. Я даже не сомневался, что они заплатили за индивидуальную программу создания лица кодекса. Люди с таким состоянием вряд ли будут рады, чтобы внешне кодекс их ребёнка мог появиться у кого-то ещё.

Камера продолжала приближаться и голограмма кодекса у малыша, повернулась к камере. Меня довольно сложно чем-то удивить, но ей удалось. Лицо кодекса, который получил малыш, было один в один, как и у моего. Тем временем малыш видимо решил пометить территорию и пустил струю. Подобное действие наверное выглядело забавно и лежащая в соседней капсуле малышка засмеялась.

Дальше изображение сместилось на экран, расположенный над капсулами. В его углу был расположен алый знак бесконечности. И тут я понял, что ошибся, это не статусное родильное отделение, для состоятельных граждан мегаполиса. Это лабораторный комплекс аналитического отдела. Затем на экране появилась скупая информация, и вот тут даже интеллектуал вроде меня, догадался, кто эти два младенца.

Предвестник: Анастасия Пушинка…

Экспериментальный кодекс — Активирован…

Предвестник: Валерий Тихонов…

Экспериментальный кодекс — Активирован…

Запись закончилась, и мужчина повернулся к нам.

— С возвращением домой, — произнёс он.

Я слышал его слова, но мой мозг пока не осознавал их смысл. Обычно вся жизнь пробегает перед глазами в тот момент, когда ты находишься на краю смерти. Но в данной ситуации, я видел как жизнь галопом мчалась перед моим взором. Все странные жизненные эпизоды, которые меня сопровождали раньше, встали на свои места. Теперь я понимаю, что это были не совпадения и не случайности.

Анастасия пришла в себя гораздо раньше меня.

— Но мои родители ничего мне не говорили о том, что я имела какое-то отношение к аналитическому отделу, — произнесла она.

— Вы воспитывались в приёмных семьях, — ответил мужчина. — Ваши настоящие родители погибли спустя две недели после вашего рождения. Они были дружны и состояли в одном отряде. Мы собирались их разъединить, чтобы повысить шанс выживания хотя бы у одной пары. Это должно было произойти по возвращению из рейда. Все бумаги уже были подписаны, но они не вернулись.

— А почему мы не остались в аналитическом отделе, а были переданы в обычные гражданские семьи? — задал я, вполне логичный вопрос.

— Ваши родители стали участниками проекта «Предвестник». Воспитание их детей изначально должно было проходить вне стен аналитического отдела. Гибель ваших родителей, это печальное стечение обстоятельств. Но если бы они и не погибли, вы в любом случае должны были бы узнать о их существовании, только в момент, возвращения в аналитический отдел.

Мужчина достал из ящика две папки и положил их на двух противоположных краях стеклянного стола.