Шрифт:
Имперец кивнул сопровождающему в коричневой мантии:
— Расплатись.
Тот колебался:
— Ваше сиятельство, сумма несколько превосходит…
— …я сказал: расплатись, Огден.
Тот все еще упирался:
— Ваше сиятельство, я имею четкие указания от вашего высокородного отца.
Мальчишка взял его за грудки и тряхнул:
— С моим отцом я буду разбираться сам. А ты всего лишь управляющий. Поэтому придержи язык и плати, как велел. Это мой приказ.
Управляющий подчинился, хоть его оплывшее лицо с дряблыми щеками выражало крайнее неодобрение. Он отсчитал Сальмару Дикану имперским золотом. Я с ужасом наблюдала, как большие чипированные монеты множились на темной ладони, как жадно смотрел торговец. Лигур спрятал золото в поясной сумке, направился к терминалу регистрации и распечатал акт продажи. Скрепил своей «подписью», приложив палец к оранжевому квадрату. Формуляр, оправленный в тонкую серую рамку, издал отвратительный писк, и контур квадрата загорелся. Высокородный отметился рядом, и я услышала второй сигнал.
Вот и все.
Я продана заносчивому высокородному ублюдку за пять тысяч геллеров. Но сейчас я больше всего мечтала о том, чтобы мне позволили одеться.
Сальмар Дикан был доволен. Что уж там, — счастлив. Едва не плясал от радости. Он не уставал расшаркиваться перед высокородным, еще немного, и, кажется, стал бы целовать руки.
— Вашей милости осталось пожаловать в Торговую палату, чтобы зарегистрировать сделку и записать ваше имущество в реестр. Поздравляю с удачной покупкой, ваше высокородие.
Имперец не отвечал. Казалось, с заключением сделки он перестал замечать торговца. Он приблизился, и внутри все заледенело. Я не сводила глаз с комка серой ткани в нескольких шагах. Меня едва не трясло от желания прикрыть наготу.
Высокородный повернулся к Дикану:
— Где ошейник?
Я сжала зубы до скрипа, меня будто облили ледяной водой. Меня поведут на поводке, как собаку.
Лигур метнулся вглубь секции и вернулся с металлическим ошейником на короткой цепи. Протянул мальчишке:
— Желаете сами, ваше высокородие? Или прикажете мне?
Тот взял цепь из рук лигура. Шею обожгло холодом. Щелкнул замок, я ощутила тяжесть железа. Стало будто тяжелее дышать. Едва ли может быть что-то унизительнее ошейника — мне никогда не приходилось носить его. Имперец передал цепь в руки своего управляющего и направился к выходу.
Я с надеждой смотрела на брошенное платье:
— Позвольте мне одеться, господин.
Мальчишка обернулся, с удивлением повел бровями:
— Это тряпье оскорбляет мой взгляд. Огден, за мной.
От ужаса зазвенело в ушах. Несколько мгновений я ничего не видела и не слышала. Очнулась, лишь когда Огден дернул цепь.
Меня поведут голой.
Глава 2
Я старалась не смотреть по сторонам. Опустила голову так низко, как могла. Длинные волосы хотя бы прикрывали грудь, но любой желающий мог беспрепятственно разглядывать мою задницу.
И разглядывали.
Я все равно видела сквозь шелковую завесу. Как останавливались. Как глазели. Как кривились ухмылками. Смотрели все: мужчины, женщины, свободные и рабы. Я горела от унижения. Заставляла себя перебирать ногами, видела край синей мантии высокородного выродка. Цепь позвякивала, обжигала кожу холодом.
Я хотела умереть.
Прямо сейчас. Здесь.
Мы поднялись по каменным ступеням. Судя по всему, здание Товарной палаты. Я все же подняла голову. Громада возвышалась стройной башней из стекла и камня. Вершина терялась на фоне звездного неба. Никогда не видела ничего подобного. Но сейчас это было всего лишь здание. Одно из. Мы взошли на платформу лифта, кабина затянулась жидким стеклом. От скорости все внутри сжалось, но это длилось секунды. Мы вышли в просторный холл: кругом белый мрамор, море света и воздуха. У арочного окна стояли несколько мягких диванов.
Высокородный развалился на подушках, Огден бросил цепь и опустился в кресло поодаль. Я стояла — не имела права сидеть в их присутствии. Тут же подскочил улыбчивый вертлявый имперец в белом и долго расшаркивался перед мальчишкой:
— Ваше сиятельство господин Мателлин! Какая честь!
Голос разливался такой сладостью, что меня передернуло. Будто вылили ведро меда, и тягучая удушающая запахом жидкость лениво стекала по коже. Пожалуй, если понадобится, этот юркий сотрудник бухнется на колени и будет с упоением целовать сапоги. На меня он не обращал никакого внимания.
— Лишь пара формальностей, ваше сиятельство, и я не посмею вас задерживать более, чем необходимо.
Перед имперцем всплыл терминал регистрации. Огден молча протянул акт продажи. Какое-то время раздавался писк панели. Наконец, документ вновь оказался в руках управляющего.
Имперец согнулся перед высокородным мальчишкой, скалясь отвратительной заученной улыбкой:
— Господин Мателлин, сделка зарегистрирована. Имущество вписано в реестр. Прекрасный выбор, ваше сиятельство. Поздравляю с удачной покупкой. Не смею больше задерживать ваше высокородие.