Мои мысли судорожно работали сразу в нескольких направлениях, пока я всматривался в лицо брата, сожалея, что разрешил ему быть здесь и снова пылать в своем горе и ужасе.

Что если Люк знал о пропаже Сони и просто играл на наших нервах?

Возможно, он искал ее сам?

Возможно, это все изначально было ложью и единственной целью было сделать нам больно?

Потому что Генри был прав – Люк был не тем человеком, к кому Соня обратилась бы в бегство.

Он не был другом.

Он был странным типом, которого она опасалась, и именно поэтому так долго раздумывала о возможной работе с ним.

На другом конце связи послышалось какое-то шуршание и что-то пикнуло едва слышно, прежде чем раздался приглушенный голос Люка, который буквально дрожал от нежности:

– Ангел мой, может, поговоришь с твоими друзьями, и лично скажешь им, что ты в порядке? Они очень волнуются за тебя.

Четыре пары глаз в панике, надежде и полном неверии уставились на телефон, прислушиваясь к каждому звуку на заднем плане, когда послышалось какое-то шуршание, и отчего то я стал мысленно молиться, чтобы эта напряженная тишина не нарушалась больше ничем.

Чтобы все это было ложью Люка и его происками в надежде поиграть на наших чувствах.

Но затем неожиданно послышался тихий голос Софии:

– Кэти…ребята…я действительно в порядке…

Это не могло быть ложью.

Это была действительно наша девочка и ее хрустальный голос, который невозможно было спутать ни с каким другим.

Поэтому Кэтрин всхлипнула, а Генри подался вперед, словно увидел девушку прямо перед собой, тяжело дыша и цепляясь крепкими пальцами в край белого дивана.

Боясь его реакции, я подался к брату, обхватив его широкие плечи руками, и заглядывая в закрытые глаза, где дрожали его черные ресницы.

Когда в гостиную неожиданно зашел Дэм, нахмурившись от нашего вида, я не смог даже посмотреть на него, сосредоточившись лишь на брате….и отрывистом дыхании Кэти за моей спиной.

– Детка, почему он?
– простонал Генри, дрогнув, и я сжал его сильнее, прижимая к своей груди, где колотилось моё сердце, которое хотело бы забрать всю эту боль себе.

– Я совершил большую ошибку, отпустив ее от себя, Генри, - приглушенно проговорил Люк вместо девушки, - Но больше этого не повториться. Теперь она будет моя. И в безопасности.

– Что происходит? – прошептал еле слышно Дэм, кивая Нику, садясь перед ним на корточки, и друг склонился к его уху, быстро, судорожно и отрывисто рассказывая о событиях последних минут, отчего брови Дэма сначала удивленно выгнулись дугой, а затем сошлись на переносице, когда он резко и остро уставился на телефон, словно на журнальном столике сидел сам Люк.

– ОНА НЕ ТВОЯ!
– в этот раз прорычал Генри, распахнув глаза, в которых черный зрачок взял в плен почти всю радужку глаза, и Ник с Дэмом подскочили ко мне и брату на тот случай, если крепыш Генри все-таки вывернется из моих рук.

– Ты много не знаешь, - сладко промурлыкал Люк, отчего кожа Генри похолодела, а Кэти судорожно выдохнула.

Черт, это просто не могло быть правдой!

Этот чертов упырь говорил это специально, чтобы задеть брата!

Не могла Соня за столь короткое время как-то сойтись с этим типом…..ведь последние недели девочки были исключительно на работе. Мы бы узнали, если было бы что-нибудь не так.

Про последние два дня жизни девочки и говорить не стоило.

Она не могла бы ходить – не то, чтобы иметь какие-то отношения с мужчиной!

Это просто убило бы её!

Но, тем не менее, я не смог удержаться, и обернулся к Кэти, которая смотрела огромными глазами на меня, судорожно мотая своей головкой, и в ее глазах был тот же шок и неверие, что терзали и мою душу.

– Ты все врешь!!! – зарычал Генри, снова дернувшись, и поверх моих напряженных рук тут же легли крепкие руки Ника, а затем и Дэма, когда мы втроем пытались удержать на месте нашего крепыша, чья сила снова росла подобно животному - быстро и совершенно неуправляемо.

От этих слов ком стал в моем горле, и тело брата напряглось и обмякло, словно слова этого поганца забрали всю его огромную силу.

Этот Люк действительно знал СЛИШКОМ много.

И, видя, как через голову Генри, Ник покосился опасливо в сторону Кэти, я едва не застонал вслух.

Наши тайны не должны были коснуться девочек. Никогда.

Когда то мы прошли с братом через ад, ощутив на собственной шкуре все грани боли от потери любимых людей от собственного безумия.