– Я тут вот что подумал, может быть, это вы с Филиппом специально замутили историю? Обобрать муженька до нитки, опозорить, а потом зажить распрекрасной жизнью за счет того, что я годами поднимал и зарабатывал, - смотрит на меня шальными глазами.

– Если ты полагаешь, что я буду слушать эту ересь – ошибаешься. Гуляла не я, изменяла не я, отрывалась по командировкам, Миша, тоже не я. ТЫ предал наш брак, не сваливай свои промахи и ошибки теперь на других. Выглядит мерзко.

– А что мне думать? Что? Я схожу с ума, Аня, - ерошит волосы. – Я хочу быть с тобой. Я не могу спать, есть, работать, думать о чем-то кроме нас. Почему ты не хочешь дать шанс хотя бы на общение, - замечаю, что Мишу трясет, а на лбу появляется испарина.

– Успокаивайся, тебя шатает, то набрасываешься, то прощения просишь и шанс. Миш, смирись, все кончено. Лучше угомони свою подругу, которая названивает мне и угрожает. Хватит той грязи, которую вы на меня вылили во время нашего брака. Живите своей жизнью, а меня оставьте в покое. Я не буду с тобой общаться, ни в роли друга, ни в роли просто человека, и, уж тем более, в роли женщины. Если ты хоть немного меня уважаешь, прекрати заваливать цветами и подарками, это пустая трата времени и денег, которых у тебя особо не осталось, - прошу Михаила.

– Неужели это все? Неужели это все? Неужели все? – повторяет как заведенный, плюхается на пуф, закрывает ладонями лицо и начинает … в голос рыдать.

Внутри щемит, где-то в глубине души мне жаль, что он так глупо растерял себя и самое ценное в жизни, но это уже не мои проблемы, а мужа. Бывшего мужа.

– Покинь мою квартиру, - реагирую равнодушно на его слезы. – Двадцать девятого жду в суде. И не нужно этих драм. Сколько уж я пережила истерик по твоей вине, тебе не снилось. Так что освободи мою квартиру и рыдай в коридоре, а лучше – на коленях своей любимой и единственной…

Как и советовал Филипп, я беру две недели отпуска и уезжаю с детьми за город. Еду не в свой дом, а снимаю, так как не желаю видеть бывшего супруга и снова участвовать в ненужных разговорах и разборках. За это время, как передает мне моя мать и Фил, Михаил обрывает все номера друзей, приезжает на работу, караулит меня у подъезда и пытается узнать хоть какую-то информацию о месте моего пребывания.

До развода остается совсем немного, и я рада, что выбираю для себя уединение, а не скандалы от мужа и его попытки меня вернуть. Размышляя о своем прошлом, осознаю, чтобы были годы, во время которых я была безумно счастлива с Михаилом, но это далеко в прошлом. После потери третьего ребенка во мне что-то надломилось. Где-то в глубине души я знала, что наш брак катится в пропасть, но кто желает признавать подобное?

Как бы я не пыталась стать для Миши лучшей, у него была СВОЯ женщина, та, кем он жил и горел. Так зачем же теперь эти попытки раздуть костер на угольках былого?

Двадцать девятого числа возвращаюсь в город, детей оставляю с матерью, так как меньше всего на свете мне хочется их травмировать и вмешивать в наши с Мишей разборки. Придет время и они все сами узнают и поймут. Я не стану никогда настраивать Пашу и Дашу против их родного отца, какую бы сильную боль он мне не причинил. Потому что это их отношения и только от Миши зависит его близость и взаимопонимание с детьми, которых он, по большому счету, тоже предал.

Настроение, как ни странно, у меня хорошее. Невозможно убиваться днями, вытравливая из себя жизнь. Да, мне больно, да, я пуста, но я должна жить дальше, верить людям, улыбаться солнцу и растить своих детей. Не собираюсь ломаться из-за предательства подлых людей, вариться в горе и искать ответ на вопрос - справедливо ли то, что жизнь со мной так поступила.

Она мудрая и, наверное, все случившееся должно было случиться. Для того, чтобы обрести что-то новое, нужно отказаться от старого. И я искренне хочу отрезать от себя любое общение с Мишей. Мне не нужна дружба с мужчиной, которого я хотела видеть в роли своего мужа до конца дней, которому рожала детей и была женой. Друзья это иное, да и не станет предатель товарищем, это даже абсурдно звучит.

По поводу недвижимости Миша договаривался через адвоката. По его решению он оставляет мне и дачу, и квартиру, и машину, не желая вступать в дележку. Общие деньги, которые хранились на наших счетах также оставляет детям. Хотя бы в этом я ему благодарна.

Что касается бизнеса, делить там особо нечего. У Михаила осталось лишь одно заведение, но в свете того, что произошло со всеми другими, и тем, что вся недвижимость и финансы остаются мне – решаю не претендовать. Это его труд, его детище, и, как ни крути, единственное, что у Миши осталось. Добивать лежачего я не желаю. Происходящее с ним, уже месть, мне даже не нужно ничего делать, чтобы причинить Мише боль.

В суд, как того и требуется, приезжаю к одиннадцати. Вижу Мишу и становится не по себе. Бледный, осунувшийся, с виноватыми глазами щенка. Жаль ли мне его? Жаль. Смогу ли простить? Никогда.

Он даже не подходит. Опустив глаза, выслушивает то, что нам зачитывают адвокаты, а затем судья.

Спустя час нас разводят. Мы выходим из суда, и я чувствую облегчение. Понимаю, что мне еще не скоро станет легко, что придется рыдать в подушку, прокручивать нашу жизнь в голове, искать причины его измен или своей неправоты, но это уже иная история. Потому что я свободна. Я удалила из своей жизни предателя. Хотя бы поэтому я дышу легко и пытаюсь держаться бодро. Шаг за шагом, и все наладится. Быть иначе просто не может.