* * *

Как только я увидел ее на репетиции на следующий день, мое сердце заколотилось, дыхание остановилось, а ноги не хотели двигаться. Она подошла ко мне с широкой улыбкой на лице. — Привет, — сказала она. — Как прошел мальчишник?

— Все было отлично. Я едва мог смотреть ей в глаза.

— Что вы делали?

— Просто выпили немного пива. Немного поели.

— Никаких стрип-клубов? — поддразнила она. — Не то чтобы здесь в радиусе ста миль был хотя бы один.

Я не мог даже улыбнуться. — Нет.

— Ты поздно приехал?

— Не слишком. Я колебался. — Извини, что не позвонил. Я устал, наверное. Боже, это была пытка. Я не знал, куда смотреть, поэтому уставилась на землю между нашими ногами.

— Ты спрашивал у родителей о том, чтобы остаться у меня завтра вечером? — с надеждой спросила она.

— О, эээ… еще нет. Блядь. Что, черт возьми, я собирался с этим делать? Как я мог остаться с ней, зная, что я собираюсь сделать? Я уже чувствовал себя самым большим мудаком на планете. Это только усугубит ситуацию.

— Все в порядке, Мак? Она выглядела смущенной, и я не винил ее.

— Да. Я просто… ну, ты знаешь. занят. Это была чушь. Репетиция еще даже не началась.

— О. Ладно, хорошо, я не буду тебя задерживать. Просто хотел поздороваться.

Я кивнул, чувствуя себя гребаной грязью, и прежде чем уйти, она улыбнулась мне в последний раз, но это не была счастливая улыбка. Она была нервной и неуверенной, и я ненавидел себя за это.

Но это было ничто по сравнению со следующей ночью.

Три пары глаз смотрели, как я завязываю на шее темно-бордовый галстук. Мои волосы были уложены, я был тщательно выбрит, мой темно-синий костюм сидел идеально. Внешне все было идеально.

Внутри же я был в полном беспорядке.

— Ты хорошо выглядишь, папочка, — сказала Фелисити.

Все три девочки лежали поперек моей кровати на животе и изучали меня, пока я готовился к свадьбе.

— Спасибо. Но мой галстук был завязан криво. Нахмурившись, я ослабил узел и попробовал снова.

— Я бы хотел, чтобы мы тоже пошли на свадьбу, — сказала Милли.

— Это только для взрослых, — сказал ей я.

— Я знаю, но я хочу увидеть невесту. Фрэнни сказала, что пришлет мне несколько фотографий. Она резко вздохнула. — Я никогда не была на свадьбе.

В дверях появилась моя мать. — Боже мой, ты выглядишь красавцем, — сказала она, опираясь на раму и скрестив руки.

— Спасибо. Я опустил руки по бокам. — Думаю, я готов. Но я не хотел идти.

— Во сколько церемония? — спросила она.

— В четыре. Потом фотографии, потом коктейли, потом ужин.

Я пересказал план, который мне дал Вудс. В отличие от меня, у всех женщин были трехстраничные маршруты на сегодня с цветной кодировкой.

— Лучше поторопиться, — сказала моя мама. — Уже почти два, и снова идет снег. Ты останешься в гостинице на ночь?

Я нахмурился, глядя на свое отражение, и снова потянул за узел. Воротник был немного тесноват. — Может быть. Я дам тебе знать.

— Просто останься. Она вошла в комнату и повернула меня лицом к себе, суетясь с моим галстуком. — Так ты сможешь расслабиться и получать удовольствие, не беспокоясь о дорогах, выпивке или чем-то еще. Ты можешь остаться и пообщаться. Пригласи кого-нибудь на танец. Будьте очаровательным и заводи разговоры.

Девочки захихикали, и я бросил на них зловещий взгляд, прежде чем оттолкнуть руки матери. — Ладно, хватит. Мне пора идти.

— Пока, папочка! Все трое спрыгнули с кровати и набросились на меня с объятиями, пока я пытался выйти за дверь. — Повеселись!

Я обнял и поцеловал их, чмокнул маму в щеку, помахал папе, который сидел на диване и смотрел футбол, и поспешил выйти через заднюю дверь.

По дороге в Кловерли, которая была дерьмовой из-за снега, я решил, что не собираюсь проводить ночь с Фрэнни. Это было слишком эгоистично. Я придумаю какую-нибудь отговорку, почему мне нужно домой, а завтра, может быть, мы сможем поговорить.

И тут я увидел ее.

Около четверти четвертого она заглянула в комнату, которую женихи использовали в гостинице, чтобы дождаться начала церемонии. — Все в порядке?

— Заходи, — позвал Вудс.

Фрэнни вошла в комнату, и у меня чуть не подкосились колени. На ней было черное бархатное платье, которое обтягивало ее изгибы. У него были короткие рукава, глубокий V-образный вырез, и оно доходило ей до колен. На ней были остроносые черные туфли на высоком каблуке с ремешком на лодыжке, а ее волосы, украшенные золотыми нитями, были распущены и волнистыми прядями ниспадали на одно плечо. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не броситься к ней и не зарыться в нее лицом.