— А я реально забочусь о справедливости, — протянула она, снимая с себя одежду. Трули посмотрела вниз на моё тело, и попыталась сдержать улыбку. — Ты должен был расслабиться.

Я указал на свой член.

— Ничего не могу с ним поделать. У него есть свой собственный разум.

Она засмеялась, а затем наклонилась, чтобы подрочить мне рукой. Позже, когда мы лежали вместе в постели и слушали, как над головой проносится грохочущая гроза, Трули спросила меня, о чём я думаю.

Я думал о людях. Мне всегда казалось, что все остальные одиноки, за исключением нас, братьев Джентри. Нам с братьями повезло, что мы были друг у друга в мире, полном грустных, потерянных душ. Я не представлял, как бы смог выжить без Чейзина и Кордеро. Но в жизни было нечто большее, чем братство. Я впервые увидел это, когда Корд нашёл Сэйлор. И теперь я получил это для себя тоже. Я надеялся, что когда-нибудь это случится и с Чейзом. Если кто и нуждался в женской любви, так это он. Наши судьбы всегда были связаны, но теперь нас было уже не только трое. Я крепче прижал Трули к себе и ответил.

— Я думал о том, что некоторые вещи в жизни для меня зарезервированы только как для зрителя. И то, что легко даётся почти всем остальным, никогда не станет моим, поэтому лучше вообще не хотеть ничего из этого.

Она поцеловала меня в шею.

— Как это? Как мы?

— Да, — ответил я, — как мы. Знаешь, а Эрик крутой чувак. Мы разговорились о женщинах и о жизни. Я сказал ему то, что только что сказал тебе, о том, чтобы оставаться сторонним наблюдателем. Он засмеялся и сказал: «Мир именно такой, каким ты решаешь его видеть, Крид. Поверь чёрному ковбою в центре Оклахомы.» Потом он съел остатки моей картошки фри.

Трули резко села. Она оседлала меня и схватила за руки, заблокировав их по обе стороны от моей головы. Я позволил ей.

— Никому не уступай, — бросила она мне вызов в темноте.

— Я уступлю тебе, детка, — сказал я. Она отпустила мои руки, но продолжала сидеть прямо, всматриваясь в меня.

Я коснулся места на её плече, где Корд сделал ей татуировку.

— Ей только что исполнилось четыре, — тихо сказал Трули. Она вздохнула. — Я надеюсь, что когда-нибудь, узнав, что мать отдала её, она поймёт почему. Я надеюсь, что она простит меня.

Я сел и обхватил её лицо ладонями.

— Сначала ты прости себя.

— Да, — кивнула она, — думаю, что смогу. — Она наклонила голову. — Крид, я никогда не ожидала ничего из этого. Я думала, знаю, что ты за человек. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, как я была неправа. Я рада, что ошибалась. Я без ума от тебя. Ты знаешь это?

Я улыбнулся.

— У меня были подозрения. — Я притянул её к себе, страстно желая, чтобы она была ближе. — Но я не обижусь, если ты захочешь показать мне ещё раз.

— Сначала сделай кое-что для меня.

— Что угодно. Просто спроси.

— Споёшь?

Я сел и прижал Трули к груди, как в первый раз, когда пел ей. Я предпочитал петь под гитару, но у меня не было проблем с адаптацией. Корд и Чейз всегда смеялись надо мной за то, что я играю «старую музыку», как они её называли; но эти произведения всегда были первыми, которые приходили на ум. Трули удовлетворённо вздохнула, когда я приступил прямо к старой балладе семидесятых годов под названием «Воздух, которым я дышу». Когда я закончил, мы спокойно занимались любовью, а потом заснули вместе.

Утром мы рано выехали из Альбукерке. Было приятно увидеть что-то ещё, кроме аризонской пустыни. Однако мне не терпелось поскорее попасть домой. Я коротко поговорил с Кордом, он сказал, что Чейз немного страдает, пока его организм приспосабливался к избавлению от таблеток. Сотрудники центра детоксикации были профессионалами, и Корд был полон оптимизма, что наш брат доведёт дело до конца. Тем не менее я бы чувствовал себя комфортнее, если бы мог сам присматривать за Чейзом.

Пока мы пересекали Аризону, я вспомнил, что сказал мне Чейз. Трули посмотрела на меня, когда я прочистил горло.

— Хочешь услышать что-то безумное? Чейз считает, что твоя соседка по комнате неравнодушна к нему.

К моему удивлению, Трули не стала отшучиваться. Она играла со своими волосами и загадочно улыбалась.

— Возможно, он прав.

— Не верю. Она тебе это сказала?

Трули рассмеялась.

— Ты шутишь? Со Стефани так не работает. Но если она не говорила ему, чтобы он помочился на флагшток, то у него есть шанс.

— Хм, — проворчал я, — не похоже на хорошую пару, у них нет ничего общего.

— И что? — поддразнила она, — разве все не сказали бы то же самое о нас?

— Может быть, — рассуждал я, всё ещё поражённый мыслью о том, что Стефани может приблизиться к Чейзу, не только для того, чтобы дать ему по яйцам.

К этому времени мы уже обогнули долину, и я почувствовал радость оттого, что снова вижу знакомый пейзаж. Вдали виднелась гора Камелбэк, а когда мы въехали в Темп, нас встретил шумный силуэт Sun Devil Stadium.

— Мы должны запланировать ещё одну поездку в ближайшее время, — сказал я. — Есть много мест, которые я хотел бы увидеть с тобой.