— И когда я умру? — брякаю я предательски дрогнувшим голосом.

Ее глаза округляются.

— Ты вправду хочешь это знать?

— Нет. Просто неудачная хохма. Слушай, прояви ко мне чуточку снисходительности. Последние два дня были не самыми лучшими в моей жизни. Нервы у меня на пределе, поэтому я немного несдержан на язык.

Затем я крепко задумываюсь над ее словами, и меня осеняет. Если можно вернуться во времени…

— А когда… обращаешься… к прошлому, — неуверенно начинаю я. — Можно в нем что-то исправить? Одну ошибку?

Она кивает:

— Если сообразить, что именно нужно сделать. Но должна тебя предупредить: подобное вмешательство меняет ситуацию к лучшему очень редко. А еще говорят, будто в результате возникает еще один мир, а в нем — копия того, кто стал причиной его появления. Понимаешь? В этом случае не ты, а твой двойник, воспользовавшись плодами твоих усилий, сможет вести совершенно другую жизнь. А ты останешься тут.

— И ты на голубом глазу утверждаешь, что не имеешь представления, как исправить то, о чем я говорю? — звучит, пожалуй, грубовато, но я просто не договариваю: «Ведь тебе, милая леди, все должно быть известно».

В ожидании ответа я не свожу с Ситалы пристального взгляда, а она медленно собирает глаза в кучку и строит забавную гримаску. Вид у нее такой нелепый, что я прыскаю со смеху:

— Тебе пять лет, что ли?

Лицо ее снова принимает нормальный вид, и она хихикает.

— У тебя была такая рожа, что мне захотелось разрядить обстановку.

Да уж, она со своей копией Консуэлой как день и ночь.

— Отлично! Но ты так и не сказала, ради чего затащила меня сюда, — я в очередной раз возвращаюсь к оставленной теме.

Улыбка Ситалы меркнет. Теперь на ее лице написано нескрываемое вожделение.

— Я тебе говорила про тело. Чтобы порвать с Консуэлой, помнишь?

Я киваю.

— Так вот, я хочу, чтобы ты его создал, — ее глаза вспыхивают надеждой.

— Я?! Леди, я музыкант, а не скульптор.

Она трясет головой:

— Но в тебе огромный потенциал созидательной магии. Сначала я хотела попросить мальчика — Томаса. Поэтому-то я и подсунула ему заколдованное перо. Хотела пробудить в нем шамана. Магия его сильна и с каждым годом будет становиться все действеннее. Но он еще даже не начал учиться ее использовать. Пройдет время, прежде чем он будет готов. А мне ужасно надоело ждать. И еще меня пугают дурные воспоминания Консуэлы…

— Раз тебе требуется действенная магия, обратись к Морагу.

— Это, конечно, выход. Но он попросит об ответном одолжении.

— А с чего ты взяла, что Томас или я — бессребренники?

— Понятия не имею. Но о какой бы услуге любой из вас ни попросил, уверена, у меня она затруднений не вызовет. А вот Морагу… Этот наверняка захочет, чтобы я раз и навсегда примирила племя. Закрыла казино и все остальное.

— И что же в этом плохого?

— У всего есть свое предназначение. Сейчас многие полагают, что Сэмми Быстрая Трава раскалывает и разрушает племя, но скоро придет время, когда именно он вновь воссоединит кикими. Он и Томас.

— Ты вправду считаешь, что он изменится просто по доброте душевной?

— А с чего ты взял, что и теперь им не движут благие намерения? — отвечает Ситала вопросом на вопрос.

— Да его интересуют только деньги! И возможность потешить себя любимого. А на обычаи собственного племени ему просто наплевать.

— Основная часть заработанных Сэмми денег отходит племени — так же, как и часть твоего гонорара и средств от продажи прав на издание…

— Не понимаю, о чем ты, — вру я.

Она пожимает плечами.

— Сэмми и традиционалисты достигнут соглашения. Им есть чему поучиться друг у друга. И это будет очень важно, когда встанет вопрос водопользования.

— Что-что?

— Город стремительно разрастается с каждым годом. Еще недавно его пригороды теснились за руслами пересыхающих речушек, а теперь они подбираются к самым горам. Не успеешь оглянуться, как всем этим новым домам, школам, площадкам для гольфа и предприятиям понадобится вода — и где, как ты думаешь, они будут ее брать?

— Об этом я не думал, — я трясу головой.

— В сезон дождей с заповедных гор по каньонам несутся потоки воды. И течет она по землям кикими, между двумя половинами резервации. Город наверняка захочет заключить договор и, возможно, даже соорудить водохранилище — естественно, на землях кикими. А что произойдет, если племя откажет? Или если город сочтет запрашиваемую цену слишком высокой?

Мне даже не приходится задумываться над ответом. История о воде в пустыне стара как мир, а если дело касается притязаний на землю индейцев, заканчивается она обычно плохо. И я говорю: