Арестовывать ваших горцев я не стал, кровушка бы полилась, да и конец бы пришёл дворцу графа. Решил к вам девушек, жён этих ваших, сюда доставить от беды. Но не тут-то было. Не пускает меня жена ваша, говорит, что одна у вас, князь, жена, правда из-за её плеча ещё одна девица выглядывает. Так и не пустила, да ещё чуть родимчик меня не хватил. Заглянул в щель забора, а там вы стоите, Пётр Христианович, а она вас полотенцем хлещет и кричит, чтобы ворота не открывал.

Слава богу, что тут вы подъехали, а то кругом у меня голова пошла. Что теперь скажете, Пётр Христианович?

— Царица Мариам приехала с дочерями и сыновьями? — это важней.

— Приехала. Граф Кочубей кричит, обещал Государю пожаловаться. Зело злой на вас, Пётр Христианович. И Константин Павлович злится, что не предупредили. Царица всё же. Да и Каталикос всех армян — тоже не простая особа. Вы, в следующий раз, монархов-то в гости приглашая и иерархов церкви, советуйтесь с нашими… Нда, ну… Да хоть с императором.

— Как скажете, Павел Никитич. Давайте теперь с жёнами разбираться. За увечье холопа, я, конечно, заплачу графу Шереметеву. Полицейским вашим бочку вина выкачу за потраченные нервы. Кто там ещё у графа пострадал? Тоже лечение оплачу или выкуплю, если инвалидами станут. Теперь про жён. Это девушки-танцовщицы из гарема Гасан-хана, бывшего правителя Дербента. Я их привёз, как бы подарок императору Александру сделать… — Нет! Нет! — видя округлившиеся глаза Каверина успокоил его Брехт. — Не девушек подарить, а очень необычным восточным танцем порадовать. Такие же глаза, думаю, у Александра Павловича будут, как сейчас у вас. Экзотика — эротика.

— Да, выдумщик вы, Пётр Христианович. А жена ваша с девицей?

— Это моя двоюродная или троюродная даже сестра. Только приехала с Неметчины. Графиня фон Витгенштейн. Сиротка. Замуж хочу пристроить. Бесприданница, там-то всё имущество родственники поделили, чуть не на хлебе и воде сидела. Дам небольшое приданое. Не знаете Павел Никитич сваху хорошую?

— Тьфу на вас, Ваше Светлость!!! — замахал руками обер-полицмейстер, — Идите с женой разберитесь поперёд. А то толпу на половину Москвы зевак собрали. А кто там на вас похожий? Брат? Тоже с империи немецкой?

— Конюх. Подарок Платона Зубова. Потому и подарил, что похож больно. Ладно, пойду со старшей женой мириться. Да, шучу, Ваше превосходительство, — опять глаза у обер-полицмейстера по рублю Елизаветинскому.

Событие восемнадцатое

Самые худшие болезни не смертельные, а неизлечимые.

М. Эбнер-Эшенбах

Силою веры и волей можно излечить любую болезнь.

Парацельс

Антуанетта дулась. Не, не потому что он там себе трёх жён завёл, поверила про танцы, дулась, что у неё нет приглашения или билета на бал. На балы. В Кремль в Грановитую палату, где три ночи подряд будут балы, вход тоже по билетам и выдают эти билеты только самым именитым. Оно и понятно, палата — это только название. Сколько туда народу влезет? Так ещё ведь не танго танцевать, сейчас танцы простора требуют.

— Княжна я, мать твою, или не княжна!? — если с французского прононсного на русский поносный перевести, вопрошала блондинка.

— Ты, жена моя, мать моих детей, как ты могла такое подумать? — изобразил Никулина Пётр Христианович, — Конечно, пойдём, мне сам Государь обещал билеты дать, а Константин Павлович хотел с тобой потанцевать, лично мне сказал: «Хочу, говорит, с самой красивой, после императрицы, женщиной Российской империи полонез или мазурку сбацать. Прямо спать не могу, как хочу».

— Петер, ты лучший муж, пойдём в койку! — почти так.

Бросилась на шею, но вспомнила, что за скандалом наблюдают младшие жёны, отпустила общего мужа и оглядела хоромы. Весь низ занят абреками, и они там спят в тесноте и обиде. Князья всякие, а им на пол попоны бросили. Ну где их разместить в переполненной Москве? Но Марат не бухтел. А нет, бухтел, типа, когда ты сведёшь нас с императором? Зачем звал, если не можешь представить нас Александру? Князь ты или погулять вышел?

А верх тоже занят. Теперь и тут хоть на полу укладывайся. Три турчанки добавились или кто их знает, какой они национальности. Может азербайджанки, может персиянки. Но девахи чернявые и красивые. А ещё с ними увязалась тётечка от графа Шереметева. Тот сам её послал. Она татарка и худо-бедно понимала танцовщиц, ну и присматривает за, непривычными к русским порядкам, сотрудницами дербентского гарема. Ещё Ванька, ещё Стеша. И неожиданно, пока не было Петра Христиановича дома, привёз Тихон, посланный в Студенцы за Йоганом Бауэром, Василису Преблудную. Якобы Матрёна почувствовала, что она понадобится графу. Против Матрёны не попрёшь. Значит, и вправду, понадобится лекарка, а это ничего хорошего не сулило. Что-то плохое случится. Ну и сам немецкий управляющий.

Так что и верхний этаж весь народом заполнен. А весь двор лошадьми, которые за сутки столько навоза произвели, что можно завод по производству биодизеля открывать. Шестьдесят лошадей — это не хухры-мухры. Это полторы тонны навоза за сутки. А съели, а выпили? Нет, нужно быстрее организовывать встречу Марата с Александром и отправлять их назад. И не из-за навоза даже. Из-за времени года. Сентябрь ещё относительно тёплый месяц, а вот потом снег пойдёт, а абреки легко одеты и кони к большим морозам не привыкли. Простынут и те, и те.