— Итак, начало положено, — подытожил кузен.

— Да, — подтвердил Камерон и вновь не только не испытал облегчения от сознания, что сделал важный шаг в деле восстановления чести сестры, а, наоборот, почувствовал себя опустошенным и измученным.

— Может, стоило немного подождать?

— Зачем?

— Затем, что Кэтрин определенно солгала, обвинив сэра Пейтона в изнасиловании.

— Из этого ты делаешь вывод, что она могла солгать и в другом? — уточнил Камерон и, когда Лерган кивнул, негромко произнес: — Могла. Она по-прежнему утверждает, что сэр Пейтон ее любовник и отец ребенка, которого она носит под сердцем.

— Если она солгала в том, что ее изнасиловали, она могла солгать и в том, кто отец ребенка. Может быть, тебе следует прислушаться к словам сэра Пейтона, утверждающего, что ребенок не его?

— Может, и следует, — согласился Камерон устало. — Но я не могу этого сделать. Я должен верить Кэтрин на слово. Она моя сестра и беременна. Ей скоро рожать, так что времени у нас немного. Она указывает своим изящным пальчиком на сэра Пейтона, и я должен принять меры, иначе ее имя будет опозорено.

— Я надеялась, что леди Кэтрин лжет, заявляя, что беременна, — задумчиво промолвила Эвери, лежа на огромной кровати, занимавшей чуть ли не всю комнату.

— Она лжет во всем остальном, — отрезала Джиллиана, сидя в ногах кровати.

— Знаю. Пейтон утверждает, что не имеет к этому ребенку никакого отношения, а он может быть уверен в этом только в том случае, если никогда с ней не спал. Мы знаем Пейтона и знаем, что он говорит правду. Камерон же никогда не видел моего брата, и о нашей семье ему известно только с наших слов. А нас он не может считать беспристрастными.

— Но Камерон даже не удосужился все как следует обдумать. Сразу после встречи с сестрой он уселся писать письмо Пейтону! — сердито воскликнула девочка.

Слова кузины причинили Эвери острую боль, но она попыталась не показать виду, как ей обидно. Камерон поступил так, как обещал. И больше всего Эвери оскорбило то, что он начал претворять свой план в действие, даже не дождавшись, пока она выйдет из комнаты. Тем не менее Эвери все-таки старалась найти оправдание его поведению. Он только что воочию удостоверился, что его сестра беременна, так что ему было не до того, чтобы беспокоиться о нежных чувствах своей любовницы.

— Джилл, дорогая, его единственная сестра беременна и не замужем.

Кузина раздраженно стукнула кулачком по спинке кровати.

— Но так ведь нечестно! Пейтона заставят признать чужого ребенка своим, а если у Кэтрин родится сын, ему придется сделать его наследником! А ты расстанешься с Камероном. И все потому, что эта смазливая девица раздвинула ноги для какого-то нищего конюха или еще кого-то в этом роде, а потом решила заполучить в мужья такого видного и богатого парня, как наш Пейтон.

— Могла бы преподнести все это и помягче, — пробормотала Эвери, полностью разделяя тем не менее ярость кузины.

— Нет, не могла бы! — отрезала Джиллиана. — Как ты думаешь, есть какой-нибудь способ помочь Пейтону избежать этой женитьбы?

— Думаю, на это нечего рассчитывать. Кэтрин не девушка и не родственница ему. И потом, чутье мне подсказывает, что эта красотка будет стоять на своем, даже если ее заставят поклясться на Библии.

— Мне тоже так кажется. Эта особа жестока и беспощадна.

— Что верно, то верно, — вздохнула Эвери. — Она сумеет превратить жизнь Пейтона в кромешный ад. Она даже может толкнуть его в объятия другой женщины, а он будет страдать оттого, что нарушил клятву верности. Я бы могла ее за все это простить, если бы она любила Пейтона, но она его не любит. Я убеждена, что она действует из тщеславия и уязвленного самолюбия. Ей просто хочется заполучить красивого, богатого мужа, чтобы другие женщины ей завидовали.

Стук в дверь нарушил тяжелое молчание, повисшее в комнате после слов Эвери. Вошли Энни и Тереза, и Эвери была разочарована: она рассчитывала увидеть Камерона. Впрочем, может, и к лучшему, если они какое-то время не будут видеться. Тереза увела Джиллиану, и тут Эвери заметила в руках у Энни два очаровательных платья, золотистого и зеленого цветов.

— Это мне? — удивилась она.

— Да. — Энни положила платья на кровать. — Лэрд сказал, что, может, ты захочешь надеть на пир красивое платье.

— Вот как? Так, значит, будет пир?

— Да. В честь нашего благополучного возвращения. Ты будешь выглядеть великолепно в золотистом платье. Раньше его носила Кэтрин.

— Но Кэтрин крупнее меня, — произнесла Эвери, покосившись на свои маленькие груди, — во многих местах.

— Когда она его носила, она была такая же, как ты.

— Только не рассказывай мне, какой она была в то время. У меня и без того плохое настроение, и я не хочу, чтобы оно окончательно испортилось.