– Больше шести месяцев. Сейчас на дворе 17 мая 1951 года.

– И-и-биться сердце перестало. 51-й? Оху… ехал я – медленно ответил я, переваривая ответ.

Я офигевше сидел, уставившись в одну точку. 51й год, еще два года Сталин будет жить. Ведь точно помню про 53-й, смотрел кино с Папановым на эту тему. Потом Хрущев. Потом… Не помню, да и не важно пока. Тут нет компьютеров, тут нет интернета, тут нифига нет из привычного мне. Я попаданец, едрить меня через колено. И я попал, реально попал.

Из пучины размышлений меня вырвал ударивший в нос резкий запах нашатыря. Резко откинувшись, я взглянул на обеспокоенных врачей.

– А это есчо зачем? – вытирая выступившие слезы, спросил я.

– Простите еще раз, но вы не отвечали и не проявляли реакции.

– Немного задумался о насущном, – откликнулся я. – О, одежду принесли, – заметил я лежащую рядом со мной стопочку. В стопке оказались безразмерные пижама и штаны, где вместо резинки в поясе была продета веревочка. Встав и завязав узел бантиком, я почесал руку около локтя. Колючая какая-то хэбешка попалась…

– Виктор… эээ – я напрочь забыл отчество доктора.

– Александрович – напомнил мне по-прежнему пристально разглядывающий меня доктор.

– Да, Виктор Александрович, а можно я пойду полежу немного? А то как-то такое до сих пор в голове не укладывается – мне срочно нужно время, чтобы придумать, как дальше быть.

– Да, всенепременно, только позвольте один вопрос: зачем вам стул был нужен?

На этом вопросе я улыбнулся, вспомнив, как напугал медсестру.

– Быстрее показать, чем рассказывать. Пойдемте, – я нашарил ногами тапки.

Выйдя из ординаторской, я подхватил стул за спинку и сиденье и понес его к так успешно разбудившей меня лампочке. Поставив стул под ней, я взобрался на него и взглянул на лампы поближе. Толстая колбаса колбы очень отдаленно напоминала привычные мне лампы дневного света.

– Может, ток выключить? – спросили меня снизу.

– Не, не надо. Видно же ничего не будет. Ну, и если что, запишите мне в историю болезни лечение электротоком, – ответил я, продолжая рассматривать конструкцию светильника. Видимо, с момента изобретения ничего нового не придумали, потому что я сразу же обнаружил дроссели и стартеры. Один из них разгорался и гас в такт бзыканью, поэтому и был сразу же определен мной в неисправные. Аккуратно взявшись за кончик, я покачал его влево-вправо и он неожиданно легко выпал из креплений. Ндас, «нажать-повернуть-защелкнуть» из нашего времени тут и не пахнет.

Спрыгнув со стула, я протянул стартер айболиту:

– Вот, перестало. А это передадите электрику, я просто выключил лампу.

Виктор Александрович покрутил дроссель перед глазами и, хмыкнув, отдал его Евгении. Дескать, ты дежурная, и это по твоей части.

Отнеся стул назад к столу, я еще раз испросил разрешения удалиться и, получив его с наказом в случае возникновения вопросов безотлагательно обращаться, ушел в палату, где и завалился на жалобно скрипнувшую койку.

Положив руку под голову, я принялся размышлять. Вообще-то само попадание в прошлое не стало для меня каким-то этаким откровением. В свое время я читал много фантастики про попаданцев, только все они почему-то попадали в 41-й год, некоторые с ноутбуками или даже со смартфонами. Ну, или как минимум с энциклопедической памятью. Немного освоившись, они начинали изобретать промежуточный патрон, командирскую башенку для Т-34 и садились писать письма Сталину. Ну, и выигрывали Великую Отечественную кто на год, а кто и на три раньше. А потом жили хорошо и счастливо. А я попал сюда голым. Понапрягав свою память, я понял, что она у меня ни фига не энциклопедическая. Я ничего не знаю про эту эпоху. Вдобавок к скорой смерти Сталина я смог вспомнить только, что где-то в это время был создан первый компьютер. Нда-с, совершенно не густо. Значит, будем имитировать полную потерю памяти. Тут помню, а тут не помню. Готов сотрудничать по этому поводу с кем-угодно, только верните мне память. Так, с этим понятно, идем дальше.

Нет, можно, конечно, так и не помнить ничего, но жизнь в качестве подопытной зверюшки на больничной еде меня совершенно не привлекает. Значит, пора заняться ревизией своих навыков и умений.

Я умею в компьютеры, сети и все, что с ними связано. Отпадает напрочь. Насколько я помню, где-то в эти времена была произнесена избитая фраза «кибернетика – это продажная девка империализма». Или это было про генетику? Не важно. Нет, если удастся подтолкнуть в правильном направлении, я постараюсь не упустить момент, но вот так, беспамятному выталкивать себя на всеобщее обозрение – нафиг-нафиг.

Умею машину водить. Даже сделаю легкий ремонт или там масло поменяю. Вроде водитель сейчас – уважаемая профессия, так что отложим в копилочку «какие навыки можно показывать». Главное, про ABS и ESP не начать рассказывать. Хотя трехточечный ремень безопасности тоже где-то тут изобрели.

Электричество. Компьютеры же от него работают, поэтому все знакомо. Даже где-то дома валялась корочка про допуск к сетям до тысячи вольт. Розетку там починить или чайник какой тоже для меня не представляет труда. Да и с этой лампочкой я уже засветился перед айболитами, так что все в плюс пока.

Сантехника? Ну, прокладку сменить могу. Сальник из пеньки изображу. Сифон прочищу. В общем, бытовуху осилю. Не очень приятная работа, но если станет выбор, то пойду.

Дерево и металлообработка. Брр, не мое. Нет, что-нибудь отпилить или там напильником пошоркать я могу, но еще со школы не испытываю к этому никакой радости. Долой.

Химия. Помню, что кислоту в воду надо лить, а не наоборот. Всякие валентности и прочие пептиды были успешно забыты мной тут же после окончания школы. Тоже долой.