— Я отвечу тебе на этот вопрос. Все дело именно в слабости и глупости Джорджа. Окажись Кларенс иным, он не стал бы таким послушным орудием в руках Уорика.

Прищурившись, Ричард разглядывал сквозь узкое окно остроконечные вершины гор, освещенные багрово-розовыми лучами утреннего солнца.

— Джордж всегда был мелочным, завистливым негодяем, — проговорил он. — Его злила любовь ко мне Неда. Я ведь был много младше остальных братьев, все любили и баловали меня. Все, кроме Джорджа. Он вечно ломал мои любимые игрушки, пинал комнатных собачек, с которыми я играл.

— Да, он всегда был гневлив, злопамятен и завистлив, — согласился Роджер.

— Он старался скрыть эти свои качества от вас с Недом, потому что вы были старше, — сказал Ричард. — А уж со мной-то расходился вовсю! Я помню, какую радость доставило ему известие о гибели нашего отца и брата Эдмунда! Спустя несколько дней после этой трагедии он с улыбкой пробормотал себе под нос слова Евангелия: «Многие же будут первые последними, и последние первыми» [4] . Мне в ту пору было всего восемь лет. Я попросил его объяснить мне значение этого пророчества. И Джордж, раздувшись от гордости, сообщил мне, что ему самой судьбой предначертано стать королем и что вот уже один из братьев, стоявший между ним и троном, волей Провидения сметен с его пути. Тогда я резонно возразил, что ведь последний из нас вовсе не он, а я. И Джордж рассвирепел настолько, что расквасил мне нос! Я никогда не забуду, какой ненавистью горели его глаза!

— Нед нанес Уорику смертельную обиду, предложив в мужья для его дочерей братьев королевы! — усмехнулся Роджер.

— Вот еще одно слабое место нашего Неда! — воскликнул Ричард. — Он не желает понять, что Вудвиллов люто ненавидит вся страна! Вестминстер стал приютом блудниц и разбойников! Будь я на месте Неда, я отправил бы и Уорика и Джорджа в Тауэр!

— И добрую пполовину этих Вудвиллов для компании? — подмигнул Роджер.

— Вот-вот! — с готовностью согласился Ричард. Внезапно он прижался лбом к оконному стеклу и взволнованно произнес: — Господи, Роджер, в твоем гарнизоне — вражеский шпион. Вон тот красавчик — один из доверенных воинов Джорджа!

Роджер выглянул из окна как раз в тот момент, когда сэр Брайан передал Розанне записку и быстрым шагом направился прочь со двора.

— Я держу его под неусыпным надзором. Надеюсь, что мне удастся узнать, с какой целью его подослали сюда.

— А кто эта красавица, что сейчас любезничала с ним? — полюбопытствовал Ричард.

— Моя жена, — холодно ответил Рэвенспер.

Розанна спрятала записку за отворот своей кожаной перчатки и направилась к конюшням. Старый Доббин уже седлал для нее Зевса.

— Леди Розанна, прошу вас, не гневайтесь на меня, старика! — взмолился конюх.

— Что случилось, Доббин? — ласково спросила девушка.

— Мне приказано ни под каким видом не выпускать вас со двора без сопровождающего. И я не смею ослушаться приказа барона! Да ведь и то правда: здесь, на диком севере, это вам не то что у нас в Кастэлмейне! Того и гляди, можно повстречаться с каким-нибудь распроклятым варваром! Береженого Бог бережет.

Розанна лукаво улыбнулась и спросила:

— А что ты скажешь, если я заверю тебя, что все мои капризы и своевольные выходки остались в прошлом? Что теперь я — почтенная замужняя дама, которой надлежит вести себя достойно и осмотрительно?

— Скажу, что все это — чепуха на постном масле!

— И будешь тысячу раз прав! — усмехнулась девушка. — Но тем не менее я согласна отправиться на прогулку с грумом. Давай его сюда. Он ведь наверняка дожидается где-то неподалеку?

— Сию минуту вернусь! — осклабившись, кивнул Доб-бин. Он выбежал во двор и через несколько минут возвратился в конюшни с высоким, плотным молодым человеком. Тот сдержанно поклонился Розанне.

— Это Кеннет. Он силен, как дикий кабан. И к тому же при оружии.

— Доброе утро, Кеннет.

— Доброго утра и вам, мадам! — вяло ответил тот.

— Помоги-ка мне взобраться в седло.

Кеннет поднес сложенные ладони к стремени, и Розанна легко взобралась на спину Зевса.

— Ну, ты и силач! — восхищенно воскликнула девушка. — Ты один стоишь целого гарнизона!

Кеннет польщенно улыбнулся, и они выехали со двора.

Они галопом неслись по полям, вспугивая кроликов и куропаток. Ветер свистел в ушах у всадников, и оба они наслаждались стремительной скачкой. К западу от равнины, по которой они ехали, вздымались крутые вершины Пен-нинских гор, окаймлявших болота и вересковые пустоши, словно изогнутый хребет какого-то доисторического чудовища. В это время года, как всегда, в природе преобладали желто-оранжевые и коричневые краски. Лишь кое-где еще проглядывали островки зеленой травы. Кустики вереска все еще были покрыты светло-лиловыми цветами, но его жесткие стебли уже успели пожелтеть. Вскоре Розанна и Кеннет повернули назад, и лошади перешли на неторопливую рысь.

— Что за могучий конь у вас, миледи! — негромко проговорил Кеннет. — А как статен! С ним может сравниться разве что жеребец самого Рэвенспера!

— Я сама вывела его на наших конюшнях! — с гордостью ответила Розанна.

— Так, выходит, Доббин рассказывал о вас чистую правду? — изумился великан.

— Конечно! И я намерена продолжить это занятие здесь и в Рэвенспере. Через несколько лет здесь появится множество породистых коней!

— Какого чудного белого жеребца вы привезли с собой!