Когда вокруг Дина образовалось пустое пространство, Эмми зорко следила, чтобы к нему никто не подошел. Тогда в дело вступил Стив Лок. Он попросил полицейских угомониться, разойтись посетителей и вступил в переговоры с ботом. Навыки прогмаста помогли внушить андроиду, что его хозяину ничего не будет угрожать, если он оплатит счета за заказ и нанесенный заведению ущерб, а так же претензии полицейских, установленные законом. Взамен он получит свободу действий в отношении Роя.

Установив личность Дина, с помощью того же Лока, стражи порядка, проконсультировались с начальством, составили протокол, получили судебное решение и отпустили с миром бота с Дином на плече, очистив проход для Эмми, чтобы она могла беспрепятственно отнести журналиста во флайер Стива. Таким образом, Рой оказался в мастерской прогмаста.

Когда немногочисленные посетители паба, которые решили досмотреть спектакль до конца, узнали имя бесчувственного бедолаги, над которым взял опеку его верный бот, то были неожиданно удивлены, что это оказался известный журналист Дин Рой. В это же время по заведению прошелестел слушок, что это и есть не менее знаменитый блогер Шалун.

Новость и записанные на смарты видеоролики стали быстро распространяться по сети. Позорные кадры своих похождений Рой уже наблюдал из новостных каналов, а так же из потока сопутствующих комментариев подписчиков и зрителей блога его второй ипостаси – Шалуна.

У Дина вконец расшатались нервы, и он запустил в голографический экран стакан с остатками попкорна, который пролетев три метра, рассыпал по дороге содержимое и плюхнулся на пол. Пребывая в крайнем раздражении, Рой вскочил с кровати и стал метаться по комнате, по пути, с хрустом раздавливая ногами воздушную кукурузу. Это его еще больше взбесило, и он пнул ненавистный стакан в угол комнаты. Затем подбежал к барной стойке, налил треть бокала виски, залпом выпил и как-то разом размяк, получив ударную дозу алкоголя на старые дрожжи. Журналист обхватил голову руками и сидел так на высоком стуле минут десять, проклиная про себя предприимчивого прогмаста и свою неосторожность в плане препровождения времени в незнакомой компании.

Стив поимел Роя по полной программе, заполучив от блогера бесплатную рекламу прошивки бойцовых роботов, показав всему свету свое мастерство на примере Эмми.

Дин с усилием подавил пришедшее на ум желание связаться с Локом и высказать ему все то, о чем он про того думает. Решив, что это будет выглядеть жалко и унизительно, Дин махнул на эту мысль рукой. Сам был виноват, нечего было вестись на слабо, и никто не вливал ему в рот столько пива.

Рой криво усмехнулся, он давно вывел для себя формулу поведения в обществе. В двадцатом веке в России в местах заключения среди уголовников ходило три правила выживания: не верь, не бойся, не проси. Журналист предпочитал следовать им и в своей профессиональной деятельности. А в эпоху технологий, когда твоя жизнь проходит под наблюдением всевозможных структур и записывающих устройств, фиксирующих каждый твой шаг, Рой дополнил эту формулу еще одним пунктом: не подставляйся. А сейчас он подставился не хило.

Вся, наработанная годами репутация серьезного журналиста, пошла коту под хвост. Многие сюжеты Шалуна были изготовлены на почве всевозможных казусов и конфликтов, происходящих на светских вечеринках и приемах, куда не приглашали, кого попало, и касались они лиц довольно известных, иногда очень влиятельных. Поэтому дорога на подобные мероприятия, как журналисту, для Дина Роя была закрыта. И теперь вряд ли можно было рассчитывать на серьезные, хорошо оплачиваемые заказы.

Хотя эмоциональная сущность журналиста продолжала рефлексировать, мозг усиленно искал выход из сложившейся ситуации. И так, Шалуна нужно похоронить, вычеркнуть из медиа-жизни. Придумать для Джо новый псевдоним, и пусть гуляет по улицам, записывая мелкие происшествия и конфузы, происходящие уже с простыми людьми. А вот сам он займется уловом очень большой и крупной рыбы – Владимиром Вольским.

Дин немного успокоился и снова отправился на кровать. По дороге приказал Эмме произвести уборку, и заказать доставку пиццы. По второму разу просмотрел ролики, гуляющие по интернету с его участием. Хотел было выложить запись глазами Эмми, но решил, что там есть момент, где это будет выглядеть, как оскорбление чести и достоинства стражей порядка и отменил возникший порыв.

Дин еще несколько минут колебался перед тем, как удалить свой второй и ставший ему самому неугодный аккаунт. Прочитал последние комментарии подписчиков, которые недоумевали по поводу молчания Шалуна и решил еще немного подождать до того, как сделать этот окончательный шаг. Как будто узнав об его сомнениях, тренькнул динамик ИИ-бокса, возвещающий о получении нового сообщения.

– Кто там, Эмма?

– Ирен Мюри, видеозапись.

– Во, как. Теперь, значит, и она брезгует общению онлайн с журналюгой- неудачником. Почему-то, я не сильно удивлен. Давай, включай, посмотрим, чем она меня сможет порадовать.

Перед Дином появилась голография Ирен, которая с лукавой улыбкой проговорила:

– Привет, шалунишка, теперь ты никоим образом не отвертишься от этого прозвища. Но я к тебе по делу. Как и обещала, я поговорила с Ханной Веласкес. Ты был прав, она очень многое знает, и рассказала довольно интересные вещи.

На экране появилось изображение комнаты, где находились два вычурных кресла, на которых в пол оборота друг к другу сидели две дамы – журналистка и смуглая, черноволосая женщина. Когда камера подъехала ближе к ее лицу, Дин разглядел одну из самых красивых земных женщин. Ее овал лица был очерчен высокими скулами, тонким с горбинкой носом, четко очерченными губами и темными бархатными глазами с немного надменным взглядом. Ее тонкую фигуру скрывало просторное темно-синее длинное платье с белым высоким воротом.