— и что это был за человек? — спросила Радка, разводя круги на воде пальцем.

— хотите, верьте, моя любовь, а хотите нет, но он был лекарь!

— да?

— самый настоящий. Тогда даже был скандал с хозяйкой трактира, она отказывалась меня усаживать рядом с ним, так как все места были забиты. Он оказался весьма важной шишкой, но при этом он был добрейшим человеком!

— мой отец был простым человеком, это точно не он… А откуда он родом? — с долей надежды спросила Радка.

— чёрт бы меня побрал! Я не спросил его, да и разговор я полностью не помню, но я точно знаю, что это был поистине уникальный человек.

— и в чём была его уникальность? — повернулась ко мне лицом Радк, сидя в ванне.

— он был добр ко мне, он меня убедил, что нужно делать добрые дела, и когда я вас нашел возле пруда, то согласился помочь, только благодаря его совету.

— Любко, я даже не знаю как на это реагировать! Вы хотели меня бросить там, на растерзание тем подлецам? — ужаснулась девушка.

— господи, нет же… Я хотел бы оправдаться, но посудите сами, времена не те, когда нужно геройствовать… Я всегда жил и думал только о себе…

— значит, вы спасли меня только из-за слов этого случайного мужчины, которого звали как моего папу?

— невозможно судить о том, что могло быть или не могло быть…

— мне грустно от этого…

— не грустите моя любовь, я не идеальный человек, герои только в сказках обитают! А я простой человек со своими страхами и недостатками.

— я понимаю… — уныло ответила девушка.

— зато я ни секунды не жалею, что спас вас, пускай даже мне помог совет этого мужчины стать более человечным и более героичным.

— Любомир успокойтесь… Я знаю, что любой другой бы меня бросил, не нужно оправдываться! Я же не глупая, мне просто немного удивительно, как одни люди могут повлиять на других.

— это верно. Порой слово сильнее меча. Одним словом можно заставить человека сотворить подвиг, на который он возможно никогда не был способен!

— вы всегда был способны на подвиг. И я уверена, вы бы сделали тоже самое, даже если бы не встретил этого мужчину.

— спасибо вам за вашу веру в мои силы. Я уже начал чувствовать себя куском навоза, из-за того, что признался вам в этом…

— на это тоже нужно иметь силу воли и смелость. Говорить правду, пускай и горькую тяжело, но вы со мной честны и я люблю вас за это ещё больше!

Радка обняла меня и чувственно поцеловала.

— а вдруг это был ваш отец?

— кто знает Любомир… Мне уже больно надеяться. Я так долго его ждала…

— что уже отказались от надежды?

— возможно… Может, где-то внутри себя я верю, что он жив, но если вернуться в реальность, то, как мы сможем, хоть когда-нибудь встретится? Это просто невозможно, потому что я надеюсь, мы никогда не вернёмся в Болгарию! Я так привыкла к нормальной жизни с вами рядом, что не хочу туда возвращаться!

— я тоже любимая. Знаете, я не верующий, но если Бог существует, он обязан вас свести когда-нибудь.

— Любко, не давите мою рану.

— ладно. Не буду. Давайте уже вылезать, а то мы растворимся уже в этой воде.

— и то правда — улыбнулась девушка.

***

Настала зима, холода пришли даже в наш регион. Снега не было, но одеваться теплее пришлось всем. Ходить в рубашках как осенью уже не получалось. Работы на полях закончились, и урожай был собран. Люди занимались приготовлениями на зиму и ухаживали за домашним скотом. Господин Дионисий мотался как чокнутый в разные города Болгарии Греции и Македонии, постоянно договариваясь о продаже товара. Такой торгаш как он трудился с максимальной отдачей и именно поэтому его дела росли вверх, и каждый сезон он позволял себе расширять территории плантаций и добавлять новых рабочих. Мы тоже занимались работой зимними вечерами, которая слегка отличалась от той, что была в поле. Близился новый 1201 год, а мы ночью с Радкой сидели в подвале поместья Дионисия, за невероятной занимательной процедурой.

— я ненавижу апельсины… Я ненавижу лимоны, и я ненавижу персики! Что за дьявол придумал сахар и варенье? Господь святейший я ненавижу варенье! — закричал я, перетирая толчанкой уже двадцатую бочку фруктов.

— господи! Любко! — засмеялась Радка. — Если вас так выводят из себя апельсины, то бросьте их! Ради Бога идите отдохните, я сама буду их толочь! На вас больно смотреть!

— любимая, вот объясните, как вы можете без эмоций уничтожать эти проклятые апельсины, превращая их в кашу и не злится? У вас самоконтроль как у демона!

— не правда! Почему сразу демон?

— ну, я не понимаю! Вы ни разу не пожаловалась на эту проклятую работу за две недели! Мы уже намесили варенья столько, что можно пол Греции накормить!

— вы не исправимы! Говорю вам, бросьте её и идите отдохните!

— не могу я его бросить, пока вы работаете! Просто объясните, как вы себя держите в руках? — изливаясь потом, спросил я.

— да никак, просто думаю, о своём и подпеваю песенки! — улыбнулась Радка.

— почему я не знаю столько песенок… Ай!