— Я слишком много болтаю, да? Или у тебя болит что-то? Может Длиннопалого позвать?

Мейрин даже не поняла сразу, зачем звать Длиннопалого, тем более, что он ушёл сравнительно недавно. И только прокрутив в голове вопросы Тарки, свои ответы, сообразила, что к чему.

— Тарка, не волнуйся, я просто хотела волосы обрезать.

Тарка удивлённо хлопнула ресницами:

— Зачем их обрезать? У тебя такие красивые волосы цвета опадающей осенней листвы…

Мейрин продемонстрировала шнурок, который, наконец-то, удалось выдрать из косы, правда, с приличным клоком волос.

— Впервые слышу такое сравнение. Рыжие волосы, и рыжие. Однокурсники одно время их даже ржавыми называли. Но чтобы сравнить с осенней листвой… Необычно. Всё-таки их лучше обрезать. Они настолько спутались и свалялись, что уже ничего не поможет привести их в порядок. Ничего страшного не произойдёт, волосы ведь вскоре вновь отрастут.

Но Тарка как будто не слышала её, зачарованно глядя, как девушка безуспешно пытается разделить на пряди то, что ещё несколько дней назад было косой:

— Не надо. Оставь. Они такие длинные… У меня тоже когда-то были длинные волосы… Даже длиннее твоих… Только светлые… Я очень любила их расчёсывать, заплетать, украшать лентами… А иногда распустив большим волнистым каскадом, бежать по утренней росе, слыша позади себя: «Таркарина, куда ты опять летишь?…»

Неожиданно Тарка моргнула, словно очнувшись от забытия, и испуганно зажала себе «рот» руками.

Осторожно подбирая слова, Мейрин уточнила:

— Ты же ведь луговница?

Всё так же, не убирая ладошки, она молча кивнула. Из больших чёрных глаз Тарки брызнули слёзы, а тело сильно затрясло, как при еле сдерживаемой истерике. Мейрин чуть подалась вперёд и, ухватив за её за балахон, потянула на себя. Приобняв левой рукой Тарку за плечи, девушка медленными успокаивающими движениями принялась поглаживать по спине:

— Мне известно, что духи скрывают свои настоящие имена, так как, зная истинное имя духа, человек приобретает над ним власть и может полностью подчинить себе. Я даю своё слово, что никогда не воспользуюсь своим случайно полученным правом тебе во вред.

Тарка сложила ручки у себя на груди и, уткнувшись «лицом» Мейрин в плечо, окончательно разрыдалась. Прижавшись щекой к лошадиному черепу, девушка ощутила, что кость не являлась гладкой, как ей показалось изначально, а была покрыта тоненькой, почти прозрачной, бархатистой кожицей. Немного поправив положение головы Тарки так, чтобы та удобно покоилась на её плече, Мейрин уголком одеяла вытерла духу слёзы.

Всхлипывая, Тарка пробормотала:

— Я не хочу превращаться в оживший кошмар. Я не хочу превращаться в чудовище. Ведь когда кто-то воспользуется властью надо мной, я тут же потеряю над собой контроль…

— Не превратишься… Я этого не допущу.

Мейрин аккуратно сняла с костяных наростов, которые приняла за небольшие рожки несколько дней назад, венок так, чтобы цветы не осыпались. Поглаживая Тарку по голове, она чувствовала, как та успокаивается.

— Раз уж ты так резко «против», чтобы я в плане причёски составила Длиннопалому конкуренцию, может быть поможешь расчесать волосы?

Тарка посмотрела на девушку блестящими от слёз глазами:

— Правда? Ты хочешь этого? Маги ведь никогда не дают прикасаться к своей голове… Никому, кроме тех, кому по-настоящему доверяют.

Мейрин тепло улыбнулась:

— Значит, я тебе доверяю.

— Но я же — Изменённая!

Девушка ласково провела кончиками пальцев по тому месту, где обычно располагается щека:

— Тарка, запомни: ты — это ты. И никто другой.

Дух вытерла рукавом влажное «лицо» и быстро соскочила на пол:

— Я сейчас, я быстро!

Примерно минут через десять Тарка вернулась, неся в руках большую деревянную шкатулку. Когда она откинула крышку, Мейрин увидела внутри аккуратно сложенные рядами атласные ленты, простые и декоративные гребни, заколки, зажимы…

— Вот. Сохранила когда-то. Наконец-то пригодятся.

Вручив деревянный гребень с частыми зубьями, дух взяла точно такой же в руки и принялась осторожно расплетать косу снизу вверх, помогая себе пальчиками.

Мейрин подняла руки, чтобы поймать выбившуюся прядь, и непроизвольно зашипела, почувствовав, как натянулись швы под повязкой.

— Больно?

— Нет. Скорее неприятно. Кожа же стянута.

— Тогда я сама. А ты просто лежи.

Мейрин кивнула.

— Тарка, а можешь мне пояснить, почему у тебя имя, причём сокращённое от настоящего, у Хелвики тоже имя, насколько я поняла, а у Длиннопалого — прозвище?

Не отвлекаясь от своего занятия, Тарка ответила:

— Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была…

— Так вот она, привязка! — подумала про себя Мейрин.

Тарка тем временем продолжала: