— Какой такой Донской? — удивился Сергеев своему соседу.

— А это у меня кличка была партийная, — пояснил Чирвякин.

Таким образом, хотя и с напряжением, но важное дело продвигалось вперед по намеченному руслу. И все бы, наверное, так и пошло дальше, если бы не одно событие. Как-то вечером, кажется, на третий или на четвертый день после возвращения с Северной к Сергееву зашел старик Чирвякин и с погребальным видом протянул какой-то клочок бумаги.

— Нате, это вам.

— Что это?

— Я так и знал, я чувствовал… — бормотал Чирвякин.

Сергеев развернул вдвое сложенный листочек и прочел несколько раз его содержимое. Это была повестка из Комитета Государственной Безопасности.

— Я все эти дни чувствовал неладное, — у Чирвякина подкосились ноги и он бухнулся на стул. — Не зря этот мужик у подъезда все время крутился. А тут сегодня заходит ко мне и говорит: вы, мол, такой-то? Я говорю, да, я такой-то. Вот распишитесь, говорит, здесь и передайте это вашему соседу товарищу Сергееву. А напоследок сказал: «Только никому ни слова, — и после паузы добавил: — Вы ведь знаете». А что я знаю, Сергей Петрович? Что я знаю?

— Тихо, не надо кричать, — попросил Сергеев расстроившегося гостя.

Дальше он успокоил Чирвякина, отправил спать, а наутро, как и положено было в повестке, явился по указанному адресу. На проходной дежурный долго вертел в руках документы, удивленно смотрел на повестку, потом на Сергеева, наконец сказал:

— Это не ваша повестка.

— Нет, моя, — нетерпеливо возражал Сергеев.

— Но ведь фамилия не совпадает.

— Не совпадает, — подтвердил Сергеев.

— Ну!

— Звоните своему начальству, — строго сказал Сергеев.

Дежурный позвонил и, выслушав указания сверху, пропустил двуличного гражданина. Здесь наступила очередь удивляться Сергееву. В кабинете 409а (четверка означала номер этажа) его встретил попутчик пассажирского купейного вагона Константин. Правда, теперь у него не было тараканьих усов, да и вид у него был не приятельский, а такой, как будто он был не в гражданской одежде, а в военной форме.

— Константин?! — вырвалось у Сергеева.

— Капитан Трофимов, — уточнил хозяин кабинета 409а.

Капитан сам сел и предложил сесть Сергееву. Воцарилось неловкое молчание.

— Даже не знаю, с чего начать, — прервал затянувшуюся паузу капитан. Руки его легли на коричневую шершавую папку «Дело N…» — Вот, Сергей Петрович, такое, понимаете ли, дело, — капитан снова умолк. — Может быть, вы сами что-нибудь скажете?

Капитан достал сигареты и предложил Сергееву. Тот с удовольствием принял. В комнате по-прежнему стояла муторная зыбкая тишина, воздух застыл, и Сергеев, воспользовавшись этим, принялся пускать кольца дыма. Кольца у него получались превосходные. Вообще, он был мастером этого дела, причем пускал он кольца исключительно ради собственного удовольствия и никогда не делал колец ради зрителей. Ну, почти никогда. А здесь, в условиях полной неподвижности, кольца жили долго. Знающие люди понимают, что кольца нужно делать из дыма, не прошедшего через легкие, тогда они получаются синими, а не желтыми, и кроме того, теплыми. Такие кольца легче плавают в воздухе. Капитан вслед за Сергеевым завороженно наблюдал за одним особенно удачным кольцом. Оно встало посреди кабинета прямо над тем «Делом N…». Через несколько секунд у нижней кромки кольца появилась небольшая нашлепка, потом она превратилась в продолговатый отросточек, вдруг сорвавшийся вниз тоненькой струйкой дыма, а еще через мгновение тоненькие синие волоконца стали закручиваться, одновременно разбегаясь от оси симметрии — возникло новое маленькое колечко. Тем временем рядышком, из соседнего отростка появилось еще одно небольшое колечко, а рядом еще и еще. Вновь появившиеся кольца сами рождали новые системы еще меньших колец. В воздухе повисла дымная гирлянда, сквозь которую едва проступали мужественные черты капитана Трофимова.

— Напоминает процесс размножения, — не выдержал капитан.

— Именно размножения, но размножения, обреченного на гибель. Новые поколения колец используют старый материал, от этого получаются маленькими и чахлыми. Смотрите, скоро вся эта система рухнет, а точнее, растворится в окружающем воздухе, сойдет на нет.

— Что же будет дальше?

— Все зависит от того, как часто господь Бог пускает кольца, Сергеев улыбнулся.

— Намек понял, — признался смышленый капитан. — Да, Сергей Петрович, поставили вы перед нами задачку. Да-а, — протянул капитан еще раз. Особенно меня ваше спокойствие поражает. Вот и кольца пускаете, как будто не у нас, а в ресторане сидите. Ну неужели, — Трофимов наклонился вперед, — неужели вас не удивляет наше внимание?

— Ваше лично или органов вообще? — уточнил Сергеев.

— Вообще.

— Вообще удивительно, зачем вы меня по повестке вызывали. В конце концов, пришли бы в институт, ко мне в кабинет, и спросили бы: каким образом секретная документация оказалась в клетке с медведем? Так нет же, устроили слежку. Зачем? Для чего надо было шута из себя разыгрывать в поезде, зачем эти спектакли с наклеиванием усов?

— Кто еще из себя шута разыгрывал — это вопрос, — обиделся капитан. Тоже мне Иероним… Впрочем, ладно, Сергей Петрович, я ведь вначале и вправду подумал: шпион хватанул секретную документацию и рванул…

— …На Северную Заставу, бежать через границу ползком к норвегам, достроил нехитрую версию Сергеев.

— К норвегам? — переспросил капитан.

— Один старик на Северной научил, очень словечко понравилось, Сергеев улыбнулся. — Но ведь это глупость. Вы же должны были знать — у нас объект на Северной, да и родители у меня там.

— Хм, именно — объект и родители, — Трофимов встрепенулся. Наоборот, все одно к одному, именно чтобы не вызвать подозрений, мол, поехал проведать родные пенаты. Нет, теперь-то я понимаю, теперь, когда вы вернулись, я понимаю, что все было очень искусственно, но и вы должны нас понять, — Трофимов достал из-за стола тот самый черный дипломат, которым Караулов прикрывался от медведя. — Понимаете, Сергей Петрович, я все могу понять. Положим, вы взяли его с работы поизучать, так сказать, в домашней спокойной обстановке, поработать на благо обороны родины, ну и вдруг, прежде чем пойти домой, решили прогуляться в зоопарк. Вообще говоря, странно немного, но положим — всякое бывает. Там вдруг совершенно случайно встречаете свою знакомую, ну, это еще полбеды. В то же самое время рядышком в клетке оказывается ее благоверный. Смахивает, правда, на водевиль, но в общем еще терпимо. Дальше вопрос: как чемодан оказался в клетке? — Трофимов выжидательно посмотрел на Сергеева, полагая, что он начнет объяснять, но тот молчал. Тогда капитан добавил: — Положим, вы сунули его туда как средство обороны, извините за каламбур.