Рафферти невнятно выругался:

– Мэри Ли, к чему ты клонишь? Хочешь от меня каких-то обещаний? Приятных словечек? Тогда ты выбрала не того ковбоя.

Мэри покачала головой и снова взглянула в окно. Она не имела права просить у Джея Ди более того, что он уже дал ей. Мэри уже большая девочка. Она с самого начала знала, что нужно Джею Ди, – он более чем ясно давал это понять. И не его вина, что момент истины посетил ее с таким опозданием.

– Рафферти, дай мне передышку. Знаешь, эта неделька была для меня нелегкой, – тихо попросила Мэри.

Джей Ди повернул Мэри к себе спиной, обнял и крепко прижал к себе.

– Устала? – прошептал он, ласково целуя ее в висок. Из глаз у нее потекли горячие слезы. Джей Ди просто представить себе не мог, до чего же она устала! Устала постоянно быть странной чужачкой, все время испытывать неловкость, чувствовать себя не в своей тарелке. Мэри приехала в Монтану отдохнуть, освежиться, провести какое-то время с подругой. И вместо этого ей приходится выдерживать испытание на выносливость и силу.

– Знаешь, для некоторых отпуск становится сушим адом. – Слова Мэри были едва слышны за стискивавшими горло слезами.

– Иди ко мне, – прошептал Джей Ди, поворачивая Мэри к себе лицом. Прижав ее голову к своей груди, Рафферти погрузил пальцы в безнадежную путаницу ее волос. Он гладил Мэри по спине, и сердце его сжималось от жалости при звуках ее безутешных рыданий. Он не задавался вопросом, откуда в нем взялась эта болезненная нежность, – он игнорировал ее. Она не значила ничего. Просто мгновение во времени.

Мгновение, которое Джей Ди никогда не подарил бы Люси Макадам или любой другой женщине, что были у него до Мэри. Мгновение, которому не было названия, мгновение, которое какая-то одинокая часть его души хотела бы переживать вечно.

– Ты застала меня врасплох – без носового платка. Мэри фыркнула и рассмеялась, удивленная тем, что у Рафферти в такую минуту не пропало чувство юмора – то, что сейчас ей было всего нужнее. – Все в порядке. – Она утерла нос рукавом. – Это не мой халат.

Джей Ди ухватил кончик рукава и нежно вытер им слезы у нее на щеках.

– Подозреваю, что свой ты сожгла в качестве символического жеста, знаменующего протест против махровых тканей.

– Опять шутишь! Полегче, Рафферти: ты изменяешь себе. – Мэри устало взглянула в его глаза. – Сейчас ты ужасно хороший. Кто твой ангел-хранитель?

– Рассчитываю одолжить его у тебя, – ответил Джей Ди, будучи не так уж далек от истины. – Мой дядюшка стрелял в тебя. Тебе незачем было ездить в те места после моего предупреждения. Дел хочет одного: чтобы его оставили в покое. Война разрушила его изнутри, повредила разум.

– Так, может быть, ему лучше находиться в больнице?

– Он пробыл там несколько лет. Подобное заключение чуть было его не убило. Врачи ему не помогли, И никто, черт возьми, не помог! В конце концов, я просто привез его домой. Сейчас он в своей семье. Дел принадлежит «Старз-энд-Барз».

– Дел напугал меня, Джей Ди. Не тогда, когда стрелял в меня. Но что, если это он убил Люси? – тихо спросила Мэри.

– Он не убивал.

– Ты твердо в этом уверен?

Рафферти не был твердо уверен, но он скорее умер бы, чем позволил себе признаться в этом. Часть его души просто обмирала от подобной мысли. Дел был частью семьи. Рафферти всегда стояли друг за друга стеной; вместе могли пойти в огонь и в воду. Люси больше нет – и ничего здесь уже изменить нельзя.

– Забудем об этом. Мэри Ли, это был несчастный случай. Но, стоя у окна, созерцая этот бесконечный дождь, оба они погрузились в собственные сокровенные мысли, по-настоящему не веря словам Джея Ди.

В восемь часов утра Рафферти уехал в город – на собрание скотопромышленников Монтаны. Он пропускал основную часть встречи, но ему было необходимо переговорить с несколькими людьми относительно сделки по «Летающему К».

Мэри, все еще в махровом халате, стояла на крыльце и наблюдала, как машина Рафферти скрывается в промозглой темноте раннего дождливого утра. Над землей висел густой мягко-серый туман, он медленно клубился в воздухе, точно дым, обвивая стволы деревьев и заполняя двор ранчо. Мэри плотнее укуталась в большой, не по размеру халат и содрогнулась от утреннего холодка. Все казалось довольно романтичным, пока с ней был Джей Ди. Оставшись одна, Мэри ясно почувствовала вызывающее озноб беспокойство.

Мысли ее продолжали витать вокруг оставшегося на склоне горы, в одиночестве, Дела Рафферти. Дел и его ружья. Дел и его видения. Он не любит блондинок. Он не любит чужаков. Мэри всматривалась в покрытые лесами холмы, и ей показалось, что она чувствует на себе чей-то пристальный взгляд. Мэри представила себе Дела, берущего ее на мушку в перекрестье оптического прицела ружья. Следил ли он так же за Люси?

Почувствовав в животе урчание – от беспокойства и голода, – Мэри вернулась в дом. Ей следовало переодеться и тоже отправиться в город. Находя свое ранчо очень мирным и безопасным местом днем, Мэри не склонна была считать его таковым ночью, оставаясь наедине с мыслями об обитавшем поблизости безумном человеке. Она предпочитала номер в гостинице, и не только из соображений безопасности, но и потому, что еще не до конца восприняла положение о том, что это место принадлежит ей. Мэри до сих пор не смогла вполне согласиться принять этот дар. Она и сама не понимала, что так беспокоит ее во всей этой истории с наследством. Мэри не могла понять, какие еще нити, связанные с этим владением, могла оставить ей Люси.