— Постоим немного на воздухе?

Притягивает к себе, накидывая сверху куртку.

— Ты замерзнешь.

— Поверь мне, нет.

— Ты сердишься? — Заглядываю в любимые глаза.

— Как я могу на тебя сердиться? Понимаешь, мужчине часто приходится быть сильным или казаться таковым. Но только в сказке мы такие супер — герои, а по жизни всегда сильным быть очень сложно. Поэтому мужчины снимают напряжение… кто — то с помощью выпивки или разных веществ, кто — то при помощи…, — задумывается, — секса.

— А ты?

— А мне повезло, что есть ты. Когда ты вот так рядом, мне спокойно и напряжение отпускает.

Сейчас наш поцелуй отличается от предыдущих. В нем безмолвная поддержка друг друга, немое признание в любви.

Шамиль.

Дым обжигает лёгкие, понемногу снимая возбуждение. Сердце ловит привычный ритм, а мысли начинают приходить в норму. Что на меня нашло? На меня, человека с железной выдержкой, со стальными нервами!? Как можно было завестись от одного вида девчонки!?

М*дак. Настоящий м*дак. И если для девчонок можно придумать оправдание, но перед самим собой тупо стыдно.

Подкуриваю вторую сигарету сразу за первой. Надо остыть и подумать. Что в ней такого цепляющего, заставляющего мозги плавиться? С виду же обычная. Миловидная. Но как посмотрю в ее глаза, теряю вообще все ощущения реальности.

Саша. Александра. Красивое имя. Строгое.

Интересно, что случилось с ее родными, раз девчонка оказалась в интернате? Неблагополучная семья? Тогда странно, что такая скромница. А она точно такая, глаза прячет, краснеет. Не играет. Это я чувствую.

Пора возвращаться. Черт бы побрал идею с кофе. Гуляли бы уже спокойно, и не было бы этой дикой боли в паху. Сам виноват, чего уж тут.

— Прошу прощения, дамы, срочный звонок заставил на время вас покинуть.

— Дальше бы разговаривал, дал бы нам посекретничать.

Анька, я тебя почти люблю. Сейчас тебе можно язвить на любую тему.

— Продолжаем экскурсию? Саша, ты всё? — Показываю глазами на бокал.

— Да, спасибо большое. — И в сторону подруги поворачивается, — пойдем, Анют.

Пропускаю девушек вперёд, а сам любуюсь со спины на интересующую меня особу. Идет, словно вязь выводит — плавно, волнующе, не замедляясь и не ускоряясь. Снова замечаю интересное сочетание в цветах ее одежды. Чаще всего девочки любят розовый или красный. А у Саши акцент на огненном.

Непростая девочка. Очень непростая.

— На чем мы остановились? — спрашиваю, когда все устроились в машине.

— Вы рассказывали про тех, кого захоронили на поле.

— Умница. Слушайте дальше. — Спасибо тебе, Алиса, за помощь. Когда докуривал, нашел, чем заинтересовать девушку. — В древности это место считалось проклятым, потому что, по поверьям карельских народов, в полнолуние здесь собиралась вся болотная нечисть. Легенды эти дошли до Екатерины первой, чей дворец располагался рядом с Царицыным лугом. Это раньше так поле называлось. Так вот, Екатерина посмеяться посмеялась над поверьями, но дворец решила покинуть.

— А почему место переименовали? Про революцию понятно, но тогда логично же назвать Поле Революционеров, например?

— Тебе в логике не откажешь. — Как бы мне хотелось видеть ее покрасневшие щечки сейчас. — Поле назвали в честь бога войны Марса, я уже говорил. В начале девятнадцатого века на площади установили первый памятник некоронованной особе. Догадаетесь кому?

— Марсу?

— Ань, ты Капитан Очевидность. Но нет.

— Екатерине?

— Нет. Суворову в образе Марса. Потом памятник на Троицкую площадь перенесли. Были там?

— Нет. Я только читала про Троицкий собор, кажется.

— Значит, завтра туда поедем.

— А я завтра не могу, мы с твоим братцем в клинику едем. Будем здоровье проверять.

— Анна батьковна, какое счастье, что вы так заняты. Саша, ты не против поехать со мной вдвоем?

— Я… Я не знаю, мы же с Аней…

Хватит лепетать, моя ты хорошая, я уже всё решил.

— Я же обещал показать город. Значит, завтра по плану Троицкая, а потом посмотрим.

Гуляя, обратил внимание, что Саша, в отличии от подруги, не носится делать селфи. Сосредоточено постояла у живого огня, прошла по аллее. Чтобы не смущать, присел на скамейку и наблюдал издалека.

Снова вернулся к мыслям о родных девчонки. Аня жила в хорошей семье, прежде чем родных не стало. При всей её бесячести, брат с ней счастлив. Она открытая, улыбчивая. Саша же кажется замкнутой, зависающей "в себе". И этот ее взгляд. Такие глаза я видел, когда служил по контракту. Взгляд человека, пережившего больше, чем горе. Еще больше укрепляюсь в желании расколоть подружку о прошлом девушки. В крайнем случае, эсбешников можно подключить. Но не сильно хочется показывать свой интерес. Пока что.