День изо дня мистер Поуп приносил мистеру Франки почту, газеты и товары, которые тот заказывал, забирал у него новые списки для различных лавок и получал за это немалые чаевые: затворничество и паранойя — весьма недешевые вещи. И все же никакие чаевые не могли убедить лифтера в том, что эта работа хоть сколько-нибудь легкая, приятная и лишенная забот. Чудачества Франки, его неверие ни во что и никому весьма утомляли мистера Поупа. Стояние за порогом с коробками и ящиками в руках вызывало у него боли в спине. Но больше всего его выводило из себя то, что он постоянно должен сдерживаться в выражениях и терпеть подобное обращение.

Нет уж, мистер Поуп не любил подниматься на шестой этаж и звонить в эту дверь. Но иного выхода у него не было. К тому же эти чаевые…

— Ты уверен, — спросил тем временем мистер Франки, — что там никто не притаился?

— Уверен.

— К примеру… — старик запнулся, — какая-нибудь женщина?

Финч и Арабелла переглянулись. Они оба поняли, что мистер Франки имеет в виду миссис Чаттни. Неужели старик все же воспринял всерьез слова Финча?

— Здесь нет никаких женщин, сэр, — теряя терпение, ответил мистер Поуп. — Как нет никаких мужчин, детей, стариков, старух, гремлинов, котов, собак, плотоядных растений и даже невидимок. Здесь вообще никого нет. Только я.

Замки щелкнули, дверь открылась, и мистер Франки в своем неизменном вишневом шлафроке выглянул на площадку.

— Проходи-проходи, Бартоломью. — Старик суетливо пропустил лифтера в квартиру. — Не топчись на пороге — нельзя оставлять надолго дверь открытой. Если мне память не изменяет, ты там что-то говорил о табаке?..

Он закрыл дверь, и дети стали ждать. Спустя какое-то время лифтер вышел, вытер лоб платком и с нежностью поцеловал десятифунтовую бумажку. После чего зашел в лифт и отправился вниз.

Финч и Арабелла выбрались из своего укрытия и подошли к зеленой двери под номером «16». Мальчик позвонил. Ответом ему было подозрительное выжидательное молчание.

— Сэр, — склонившись к двери, негромко проговорил Финч. — Это я. Откройте…

Молчание продолжило делать вид, что оно является тишиной вследствие отсутствия того, кто мог бы ее нарушить.

— Я знаю, что вы там, сэр, — добавил Финч раздраженно. — Мы только что видели, как мистер Поуп к вам приходил.

— «Мы»? — раздалось из-за двери.

— Да, сэр. Я и Арабелла. Мисс Джей.

— Зачем ты ее привел? — грубо поинтересовался мистер Франки.

— Сэр. Мы же вместе расследуем эти тайны.

— Женщинам нельзя доверять, — сказал мистер Франки. — Их языки — что уличные бродяги. Бродят, где им только не вздумается. И глазом не моргнешь, как она тебя выдаст или подставит.

Финч мрачно поглядел на Арабеллу. Та стыдливо опустила глаза.

— Сэр, — продолжил Финч, — мы должны с вами поговорить. Это очень срочно и важно.

— Я и так уже почти все знаю об исчезновениях, — заверил мистер Франки. — Твоя помощь мне больше не нужна. Я уже знаю, «кто» и «как». Мне осталось выяснить только последнее — «зачем». И еще до конца этого дня я все выясню, можешь не сомневаться.

— Но сэр…

— Забудь все, о чем мы с тобой говорили. Уходи! И подружку забирай!

Финч даже поперхнулся от подобной несправедливости.

— Сэр. Я же вам помог. Вы должны мне рассказать. Должны рассказать о Птицелове.

Из-за двери больше не раздавалось ни звука.

— Сэр?

Арабелла вздохнула:

— Идем, — сочувственно глядя на Финча, сказала она.

— Ну и провалитесь вы пропадом! — воскликнул Финч и гневно стукнул в дверь кулаком. — Надеюсь, вас настигнет то, чего вы так боитесь! И вы получите по заслугам! Пошли, Арабелла. Мы сами все узнаем.

Миссис Жужанна Чаттни из шестой квартиры нервно дымила папиреткой, быстро отстукивая пальцами по клавишам печатной машинки. Литеры на рычагах подскакивали и громыхали о чернильную ленту, лист полз из прорези в каретке, на нем стремительно появлялись темно-красные строки.

Стоявшая возле машинки лампа догорала — фитиль едва-едва проглядывал из горлышка, да и кофе в чашке остыл, но миссис Чаттни не замечала этого. Она была так сосредоточена на том, что выходило из-под ее пальцев, что, казалось, даже если бы сейчас мистер Эдвинс, живущий этажом выше, все же взорвал свою бомбу на лестнице, она бы не обратила внимания. Хотя это было ошибочное впечатление.

Миссис Жужанна Чаттни была настороже, как и всегда. И от нее ничто не ускользало…

Когда лист, наконец, был допечатан, она вытянула его из машинки и положила на стопку таких же листов. Взяв чашку, миссис Чаттни пригубила и поморщилась — остывший кофе на вкус был гадок, как вранье. Нет, еще хуже — как варенье из вранья. Она пошла на кухню, зажгла печку, поставила на нее чайник и вернулась в гостиную, которая была по совместительству и ее рабочим кабинетом.