— Главное, защита работает, а остальное неважно. — Рита, очевидно, терпела, сжимала зубы. — Набивай, не бойся.

Почему так темно?

— М… — протянул я руку. Подняв ее, ощупал свое лицо. На нем обнаружилась тряпка. Когда я снял пропитанную благовониями ткань, взору предстали “стены” небольшой палатки.

Демон стоял около входа, сверля всех присутствующих взглядом. Огромный шрам через все его лицо постепенно затягивался. Рита сидела перед Мелони, а элементалистка работала палочками для набивания рисунков по коже. Мур тоже была тут. Обе ведьмы — перебинтованы, особенно молчунья: бинты скрывали почти все ее тело, оставляя только глаз.

— Очнулся, — кивнул на меня зубастый.

— Всем, — натужно вдохнул я, — привет. — И расслабленно выдохнул. Мой голос был тих, а во рту стоял неприятный привкус.

Мур сразу подошла ко мне, взяв за руку.

— Я цел… Цел, — улыбнулся я.

— Спасибо, Незримая, — также расслабилась бурая.

Мел довольно странно повернулась всем корпусом ко мне, словно не сразу услышала голос.

— Ты опять напугал нас... Дурак. — И продолжила работу.

— Буду ругать позже, — кивнула Рита.

— Эм, — чуть приподнялся я. — Что произошло? Помню бой.

Девушки переглянулись.

— Да, — погрустнела волчица. — Ты сражался против армии Огненного комиссара...

— Победил?

— Это мягко сказано, — подключился Виктор. Его настрой был более бодрый, чем у девушек. — В одиночку порвал всех. Сейчас мы на новом месте, а Союз снова занимает траншеи, разгребая сотни тел.

— Хорошо. — Я расслабился, слушая сопение Новы внутри головы.

— Ничего хорошего! — оскалилась Рита.

— Рит, — успокаивающе сказала элементалистка, намекая, что лишние движения мешают набивке рисунка.

— Р, — подавила бурая рык. — Черт, Клиф, ты... — Она отрицательно помотала головой. — Настолько безрассудно! Ты же не бог, чтоб тебя!

— «Ну…» — говорит она, — улыбнулся демон. — «Теперь волки Союза думают иначе».

Наконец я вспомнил. Слишком много крови и эссенции Берсерка затуманило мой разум. Я просто хотел выплеснуть ярость, даже не задумываясь, чем это обернется. Черт... Скольких же я уложил в той бойне?

— Ладно, — отпустив маленькую ручку, я размял пальцы. — Важнее сейчас другое.

— Беатриси, — бросила Мел, окунув иглу в чернила.

— Твою мать! — напрягся я. — Она...

— Все в порядке. — Победная ухмылка, и элементалистка снова полностью повернулась ко мне. — Сейчас объясню.

Попытка захвата разума, успех изобретенной татуировки, понимание того, что каждый может оказаться врагом.

— Вот, теперь вооружаемся, — указала большим пальцем Рита на соединяющиеся линии рисунка. — Виктор никого не подпускает и, — грустный взгляд, — следит, чтобы я или Мур не стали... ею.

— Понятно. — задумался над услышанным. — Хотя странно, что она ослабила хватку. — Я снова приподнялся… ух, мое тело исполосовано шрамами! — Почему?

— Может, ей что-то помешало? — пожал плечами Виктор.

— Или кто-то, — нахмурилась Мел.

— «Мама...» — говорит она. — Мур свела брови домиком.

Алька. Надеюсь, в центральном лагере ты в безопасности, потерпи, скоро мы придем за тобой.

— Мел, — попытался поинтересоваться я, как она пришла к открытию чудо-татуировки. Никакой реакции. — Мел? — повторил я громче.

— А? Что? — удивленно хлопнула она ресницами.

— Ты... — прищурился я. — Ты в порядке?

Судя по взглядам остальных, вопрос получился риторический.

— Да, скоро закончу, а Рита набьет такой же рисунок Мур.

Она вела себя, как обычно.

— Мелони оглохла на одно ухо, — нехотя выдал демон.

— Ну вот зачем ты?! — разозлилась элементалистка.

— Мел… — накатила на меня горечь с новой силой.

— Нормально все, панику не разводите, — хмыкнула девушка. И, прервав набивку, ткнула иголкой в мою сторону. — Лучше расскажи, куда подевались швы.

От синих глаз было не спрятаться, они выдавали злость, предполагали.

— Я попал в засаду розовой гадюки. Диор погиб, — поднял я кукольную руку. — Со мной все порядке, меня просто так не убить.

Моя ухмылка погасла в гнетущей атмосфере. Вроде все радовались, что семья пережила битву, а с другой стороны...

— Эх, — сдалась Рита, понимая, что её тревоги снова выльются в спор. И что она по новой будет говорить, насколько я не берегу себя. А это сейчас лишнее. — Диор был хорошим оборотнем.