Виктор давно ушёл, а Надирадзе всё сидел, откинувшись в кресле, заложив руки за голову и улыбаясь в потолок. Затем снял трубку телефона и набрал короткий номер.

— Борис Николаевич, Надиразе беспокоит. — Я нам такого аспиранта добыл, вы не поверите!

Виктор сел в машину, и достав из кармана блокнот, вычеркнул один из пунктов в списке «Главное», вписал один пункт в список под названием «Гемор», откинулся на спинку сидения и задумчиво посмотрел на Елену.

— Жалеешь небось, что связалась?

Елена, одетая словно с картинки модного журнала, с крупной золотой брошью, в виде герба СССР, и небольшой дамской сумочкой из белой лаковой кожи, на коленях, где лежал её Браунинг, только улыбнулась, и покачала головой. Она давно привыкла к насмешливой и иногда чуть ёрнической манере общения своего начальника, втайне боготворя его. За время работы в приёмной, она видела и маршалов, и председателя КГБ, и порученцев Брежнева, и даже агента секретной службы США. Впрочем, дама не таилась, придя совершено официально в сопровождении сотрудника госбезопасности. И лишь для того чтобы передать письмо от американского президента. А сколько раз к ней подходили разные личности пытаясь узнать, что любит её начальник, или вообще пытаясь подкупить… Правда только один раз. Лена всем улыбалась и записав контакты, передавала их офицеру КГБ, который курировал Управление, и больше она этих людей не видела. А с того дня, когда Виктора назначили заместителем самого Брежнева, ей полагалось звонить одному из замов генерала Цвигуна, лично, и в любое время.

То, что рядом с ним временами мелькали разные девицы, её не смущало. Виктор мужчина видный и одной женщине принадлежать не может. Она видела, как на Николаева смотрят юные пионерки и дамы в возрасте, но точно знала, что максимум что им отвалится — побыть некоторое время рядом согревая его постель. Ей тоже чуть перепало от его внимания, но Лена особенно не давила, понимая, что это место можно только высидеть, как яйцо в гнезде. Но даже на этот гипотетический случай она получила целую кучу инструкций от Зои Ивановны Воскресенской, или как её называл сам Виктор Мамы Зои.

Всё это промелькнуло в голове Елены Пожарской словно фары проезжающего мимо автомобиля. Она улыбнулась, и достав свой блокнот окинула взглядом список дел на сегодня.

— Виктор Петрович, коллегию Госстроя перенесли на среду в четырнадцать. Звонил Виктор Андреевич Голиков, просил по возможности подъехать. Сказал, что это не срочно, но важно.

— Если коллегию отменили, то давай тогда к нему. Свяжись с секретарём аппарата.

— Он просил звонить лично. — Сказала Елена, протягивая Виктору трубку телефона.

К советникам Брежнева Виктор относился с определённым пиететом, потому как понимал всю меру доверия к ним и их степень ответственности. Поэтому все номера знал на память.

— Виктор Андреевич? Николаев беспокоит. Когда вам будет удобно меня принять?

— А, Витя. Да дело не срочное, но требует какого-то ответа. Ты сейчас свободен?

— Потому и звоню. Коллегию Госстроя перенесли, так что у меня часа три есть.

— Ну тогда давай в нашем буфете. Заодно и поедим спокойно пока время есть.

Вопрос, который так интересовал помощника Брежнева заключался в рыбе. То есть почему это СССР вкладывает миллионы в рыбный флот, а в стране дефицит рыбы. Минторг, Минрыбпром, и прочие заинтересованные организации завалили помощника Брежнева справками и расчётами, а уже приближалось время, когда нужно было докладывать по результатам. Но поскольку эта тема была подробно разложена в одном из аналитических материалов которые читал Виктор ещё в прошлой жизни, он, подъедая вкуснейший лангет в столовой Верховного Совета, рассказал Голикову, как работает рыбная отрасль.

— Понимаете, Виктор Андреевич, сейчас как-то работает система плавбаз. Плавучая база вышла на промысел с сейнерами, те что-то наловили притащили на базу, она всё это как-то переработала, и привезли в порт. И это, если они не сдали рыбу японцам или норвежцам. А такое случается очень часто. А у моряков-дальневосточников вообще через раз или чаще. Они сдают план, а всё что наловили сверху сдают в ту же Японию. Но ведь мы про рыбу, да? Давайте проведём простой эксперимент. Запросим Совмин по затратам на Минрыбпром. Ну вот сколько они проедают денег. Все вместе. Рыбаки, их суда, плюс чиновники, и их любовницы. И поделим рубли на то количество рыбы которое попадает в наши магазины. Думаю, Минторгу нет нужды как-то подделывать эту цифру. Поделив одно на другое, условно получим себестоимость килограмма рыбопродукции. Добавим торговую наценку и получаем цену для людей. Для ориентации, можно сравнить её с ценой той же рыбы ну, например, во Франции, или Британии. Почему именно там? У этих стран огромный бассейн добычи. Франция ловит от Средиземного моря до Северного, а Британия захватывает большую часть Атлантики, и северных вод. И их затраты на килограмм рыбы должны быть где-то на нашем уровне. Ну, плюс минус процентов десять-пятнадцать. Это обычная погрешность для экономических анализов.

Но это как бы первая ступень. Вторая начнётся, когда мы поймём, что в силу ряда причин весь наш механизм обогащения моряков за счёт советского государства, нужно как минимум ломать. Но это не решение вопроса, как накормить страну рыбой. Решение — это рыбоводческие хозяйства. Например, в дельте Волги, где она расходится на тысячи проток. Собственно, конкретное воплощение решения вам подскажут рыбоводы, или как там они называются. А я могу лишь сказать, что только искусственное разведение рыбы, может кардинально изменить ситуацию со снабжением рыбой. Оттуда же и икра, и всякие деликатесы. Места у нас много, чистой воды тоже, так что не вижу препятствий. Кстати, ихтиологи вам тоже могут сосчитать сколько будет стоить килограмм рыбы при искусственном разведении. Заодно и сравним со стоимостью вылова. Но сразу предупреждаю, что рыбная мафия так просто не сдастся. Будут и провокации, и типа выступления моряков, и прочее. Так что Комитет лучше сразу поставить в известность. Да и незаконная торговля валютой и золотом это по их части.