Блуждающий менеджер легко и с достоинством согласился прислуживать не за банальную зарплату, а в твердом расчете на увлекательные комиссионные с контрактов, но когда пара контрактов была с его подачи заключена, хитроумный Миша убедил Шкандыбаева вложить полагающийся гонорар в новую партию товара, пообещав во всех смыслах драгоценному и талантливому сотруднику собственную долю в долгосрочном партнерстве.

Комплименты польстили истерзанному самолюбию стареющего неудачника, и, преодолев некоторое смятение, вызванное актуальностью материальных тягот, Шкандыбаев на договор с нечистым Мишей пошел.

Перспектива, на деле представлявшая глухой тупик, увлекла и его, и флюиды перспективы, которые распространял в своих хождениях по торговым инстанциям сутулый, полысевший человек, эти флюиды несли в себе нечто истинное и восторженно-наивное, что привлекало клиента, как бедолагу щуку привлекает опять-таки бедолага живец.

Отец Миши, посетивший с гостевым визитом США, привез сыну забавный сувенир: банкноту в один миллион долларов. Банкнота выпускалась неким клубом миллионеров, печаталась с помощью клише на натуральной долларовой бумажной основе, была пронизана внутренними платиновыми нитями, светилась в ультрафиолете всеми цветами радуги и производила на дилетанта, не ведающего, что стоимость ее - менее зеленой двадцатки, впечатление ошеломляющее.

Именно этот эффект возымел сувенир из Америки на Шкандыбаева, которому Миша предоставил бумажку на рассмотрение как лицу в высшей степени доверенному и чрезвычайно ответственному.

– Вот какое есть дело, - втолковывал Михаил потерявшему дар речи экс-инженеру.
– Этот ден, так сказать, знак мы можем обменять на наличные баксы. За восемьдесят процентов его стоимости. Слышал, какие проблемы с вывозом валюты за бугор? А что делать человеку, если у него чемодан этих самых американских тугриков? Сиди на нем и горюй. А тут - одна бумажка... Усекаешь? Найдешь клиента - сто тысяч твои...

– Но...
– позволил себе засомневаться Шкандыбаев, - а какие гарантии, что все подлинно, что никаких, извините, подводных камней?..

– Правильно мыслим, - покровительственно усмехнулся Миша.
– Правильно и очень здраво, как, впрочем, всегда...

Шкандыбаев зарделся.

– Обмен, - веско продолжил Миша, - будет происходить не в подворотне, а в солидном банке, с попутной экспертизой ответственных лиц... И кстати, при твоем масштабном мышлении именно такими операциями тебе и следует заниматься. Но я уверен - все впереди...

– Спасибо...
– сквозь щемящий в горле слезный ком выдавил Шкандыбаев.

– Тебе спасибо... Работай, дорогой мой товарищ...

Относительно банка Миша не врал, реализация аферы в стенах респектабельного финансового учреждения представлялась ему вполне вероятной: компаньон Анохин подружился с поверенным "Ассаф-банка", зарегистрированного в Центральной Океании, республике Науру, чей филиал, ведший незаконную банковскую деятельность на территории Российской федерации, располагался в помещении отечественного банка "Атлет". Через представительство "Ассаф-банка" регистрировались различного рода оффшорные компании и переводилась за рубеж за тот или иной процент долларовая наличность.

В данного рода деятельности Анохин участвовал в качестве активного посредника, арендовав в "Атлете" офис по соседству с оффшорными деятелями.

Вариант обмена сувенирной купюры на реальные деньги Миша и компания предусматривали под занавес рыбной аферы, завершение которой стремительно приближалось.

Изнемогавшим от нетерпения дилерам было выставлено категорическое условие: все заключенные договоры с учетом незапятнанной репутации "Ставриды корпорейшн" и колоссальными объемами ее закупок подписываются на условиях исключительно стопроцентной предоплаты.

Выбора у дилеров не было...

Впрочем, в дееспособности и добропорядочности "Ставриды", осаждаемой подпрыгивающими от возбуждения оптовиками, никто не сомневался. А основательное здание хладокомбината, с которого ранее без проволочек и в срок отпускалась высококачественная продукция, подогревало воображение торговцев ожидаемыми барышами.

И - хлынули на банковские счета "Ставриды" долгожданные деньги, часть из которых снимал в виде наличности увлеченный бизнесом полуголодный Шкандыбаев, честно принося рубли и доллары в офис к обожаемому шефу Мише, которого, надо отметить, он знал под именем Александра Гринько.

В достоверности этого имени ничуть не сомневался и остальной нанятый на работу в "Ставриду" несчастный контингент бывшей научно-технической и культурно-просветительской интеллигенции, вынужденно переквалифицировавшейся в кладовщиков, уборщиц, секретарей и сторожей.

Рухнувшая советская система, давшая этим людям образование и профессию, похоронила эти дары под своими обломками, и, как жильцы обвалившегося дома, сумевшие в спешке покинуть его незыблемые, казалось бы, стены, они разом оказались растерянными приспособленцами в жестком и неправедном пространстве того мира, где основной ценностью стала нажива, диктующая свои циничные и простенькие законы.