— Без одежды ты еще охуеннее. Парни, я один не вижу изменений? Блять, малышка, что ты там полчаса делала? Не отвечай. Идем.

Джул засмеялась, отпуская напряжение.

— Я сменила блузу на шелковую. Ты невнимательный, я откажусь выходить за тебя.

Голоса постепенно отдалялись.

— Ага, придумала. Из-за тряпки?

— Это не тряпка.

— Я изучу весь твой гардероб, когда…

Повисла оглушающая тишина. Ненадолго. Ее разбавили удаляющиеся шаги.

Джул боялась, что Мэлл решит попытаться с ней поговорить и одновременно хотела этого.

Бессмысленное занятие — разговоры. Это очевидно. Только продлять агонию. И все же тянулась призрачными руками души за стенку, в соседнюю комнату. Неважно там он или нет. Била себя по рукам и возвращалась к страницам книги. Не видя ни одного слова. Читая и не понимая смысла.

"За пределами Эксмура станет легче".

Убеждала саму себя, стараясь верить.

К вечеру сидеть в комнате надоело: она уменьшилась до размеров спичечного коробка. Стены давили, словно прессом сплющивая со всех сторон в квадрат.

Она закуталась в свитер, взяла с собой книгу, и вышла в гостиную.

Одно кресло стояло в углу под светильником. Разместилась на нем боком, полулежа. Если поднять взгляд — вход и вся гостиная на обозрении.

Дышать стало легче. Исчезло ощущение сдавленности, а безысходность осталась.

Борьба с ней — самое бесполезное занятие. Лучше принять как факт:она есть, и в ближайшее время избавиться от нее не удастся.

Двери в блоке периодически хлопали, но в гостиную никто не заходил.

Это и радовало, и огорчало. Хотелось заполнить пустоту вокруг и, наоборот, оставаться одной.

"Бойся своих желаний".

Пронеслось в голове, когда Брэдфорд пересек гостиную и остановился у окна. Он не смотрел по сторонам и не видел сидящую в полумраке Джул.

Ветерок растрепал светлые волосы Мэлла. Он совершено не обращал на них внимания. Курил, смотря перед собой, в темноту позднего вечера.

Щемящая тоска до тошнотворной боли сдавила грудную клетку. Пальцы-шипы вонзились в сердце, пронзая насквозь, замедляя биение.

Вспомнился их первый короткий ночной диалог. Он так же стоял у окна, только был с голым торсом и в шортах.

"— Надеюсь, ты не планируешь орать каждую ночь".

Улыбнулась, качнув головой.

Разбудила его кошмаром и в итоге он же помог перешагнуть через него.

Она будто слышала те слова. Снова.

"— Слушай, Джульет, у тебя полно обид, да?"

Он почему-то всегдаособенновыделял полное имя, какниктоне делал.

Брэдфорд наверняка не представлял, насколько окажется прав.

Обид в самом деле полно.

"Может со мной что-то не так? Почему не могу принять и простить, оставить прошлое в прошлом и быть с Мэллом?"

Потому что разочарованиесильнее. Если бы узнала тогда, сразу…

Как бы обернулось? Разрешила бы себе довериться, подпустила бытакблизко?

"— Дам маленький совет: либо выскажи их, либо не еби себе мозг и забудь о них. Такая вот простая философия".

Высказала. Но забыть не выходит.

Мэлл глянул через плечо, чувствуя взгляд.

Теплый свет подсвечивал страницы раскрытой книги, скрывая лицо Джул в полутени. Из-под длинных рукавов, сжимая книгу, выглядывали кончики пальцев.

Когда у него не было потребности чувствовать Джул рядом, расстояние не имело значения. Теперь же смотреть на нее стало невыносимо.

Не иметь возможности прикоснуться, прижать к себе, ощутить вкус ее губ.

Гребаная пытка, хуже не придумать. Ни одна магия не сравнится.

Закрыл окно.

Сигарету докурил по пути в свою комнату.

Он плохо спал.

Ему мерещились крики Джул от кошмара и он просыпался.

На второй такой подъем не выдержал — бесшумно заглянул к ней.

Она, свернувшись клубком, спала на скомканной постели. С зажатым между ног одеялом, обнимая его руками. Край подсунула под голову вместо подушки. Та лежала за спиной.

Если Джул и видела неприятный сон, она от него не проснулась.

Совершенно точно долго ворочалась, не могла уснуть.