Эмилия светло улыбается:

— Срази весь этот бомонд! — желает она мне.

Я нервно хмыкаю и выхожу. Водитель предусмотрительно открывает мне дверцу, но прежде чем сесть, я оборачиваюсь и нахожу взглядом окно нашей квартиры. Эмилия радостно машет мне рукой, и я машу ей в ответ, затем отворачиваюсь, делаю глубокий вдох и ныряю в салон лимузина.

Для празднования такого крупного события, как юбилей огромного холдинга, было снято огромное помещение в одном из самых помпезных ресторанов города. Выручки, которую должен был получить ресторан за один только вечер, должно было хватить на безбедную жизнь целой деревни и даже немножко больше. Чтобы отвлечься, всю дорогу я размышляю о том, что входит в это «немножко больше». Когда лимузин останавливается, прибыв на место, я ужу мысленно инкрустирую колеса трактора кристаллами Сваровски и укладываю лошадиные гривы самыми дорогими салонными средствами из арсенала Инги. Такие глупости помогают мне не нервничать, поэтому когда я захожу в зал, я почти спокойна.

Однако когда занятый до того разговорами на балконе второго этажа Демьян резко отрывается от собеседника и устремляет взгляд на меня — тот самый взгляд из романа, который должен был быть обращен к Эмилии и который я рисовала в своем воображении целую сотню лет назад на его дне рождении, — мое сердце тут же пускается вскачь. Я моментально отворачиваюсь и хватаю с подноса проходящего мимо официанта бокал с шампанским, пытаясь взять себя в руки.

— Ксения, — говорит Демьян.

Он уже рядом — пробился сквозь толпу, пока я пыталась воздействовать на себя уговорами, — и теперь стоит, глядя на меня с восхищением и улыбкой.

— Ты неотразима, — произносит он.

— Спа… кхм, спасибо. Где все остальные? Твои родители, сестра?

— На втором этаже. Позволь, я тебя отведу.

— Хорошо.

Я хватаюсь за его локоть и мы чинно, то и дело останавливаясь, чтобы приветствовать гостей и обменяться с ними парой фраз, идем наверх. Мне делают комплименты, нам смотрят вслед. Я чувствую себя все большей и большей воровкой и меня гложет нестерпимое чувство вины.

— Дорогая! — восклицает Екатерина Валерьевна. — Ты чудесно выглядишь!

Ирина молча и одобрительно показывает большой палец. Я, наконец, беру себя в руки.

— Благодарю. Вы тоже потрясающе выглядите, впрочем, как и всегда. Очень жаль, что Эмилия на дух не переносит такие сборища, потому что иначе здесь бы стояла она.

Демьян хмурится, его мама и сестра обмениваются взглядами, затем Екатерина Валерьевна берет меня под руки:

— Ничего не жаль, мы с Эмилией уже договорились встретиться на выходных, сегодняшний же вечер посвящен тебе, наслаждайся, дорогая.

Она подмигивает, и, не обращая внимания на мой озадаченный взгляд, целует меня в щеку.

— Через полчаса я произнесу речь, — говорит Демьян, — но до этого момента… Не будешь ли ты против выступить в качестве хозяйки сегодняшнего вечера и вместе со мной развлекать гостей?

Данная формулировка кажется мне странной, равно как и поведение окружающих. Я понимаю, что я запуталась, поэтому просто киваю.

Демьян улыбается, и мы идем к гостям. Мы действительно их развлекаем: обмениваемся ничего не значащими фразами, делаем комплименты, интересуемся делами, выражаем почтение. Я, испытывающая вначале неудобство, быстро приноравливаюсь: больше эти люди меня не увидят, поэтому даже если я сейчас и опозорюсь, то мне не придется краснеть при следующей встрече — там выполнять роль хозяйки вечера будет Эмилия.

В какой-то момент я понимаю, что начинаю даже наслаждаться: играет живая музыка, кругом снуют безукоризненно вежливые и предусмотрительные официанты, меня окружают красивые люди, но что самое главное — рядом со мной мужчина, на которого я могу положиться, мужчина, который мне нравится, мужчина, которого я…

— Через несколько минут всех попросят перейти в обеденный зал, — говорит мне Демьян, — найди родителей, вы сидите за одним столом. Я пойду готовиться к выступлению.

— Не торопись, — раздается сзади тяжелый голос.

Мы с Демьяном синхронно оборачиваемся и видим Адама. Я невольно хмурюсь: судя по его поведению в последние недели, мне казалось, что мы с Адамом храним вежливый нейтралитет. Неужели я ошибалась?

— Что случилось? — спрашивает Демьян. Мы все еще стоим рядом, моя рука до сих пор покоится на изгибе его локтя, и это не ускользает от внимания его двоюродного брата. Адам сужает глаза, затем переводит взгляд на Демьяна.

— Всплыло кое-что интересное. Твои родители и сестра уже ждут наверху, не хватает только вас двоих.

— Это не может подождать? Я выступлю, а потом…

— Нет, — твердо перебивает его Адам, — это дело больше не терпит отлагательств.

По моей спине пробегает холодок. Я освобождаю свою руку и чуть отстраняюсь от босса, он смотрит на мое отступление хмурым взглядом, но не делает попыток что-либо изменить.

— Хорошо, — кивает он, — давай разберемся с твоим делом как можно быстрее, а потом продолжим праздновать.

Он протягивает мне руку, явно намереваясь меня так сопроводить, но я уже понимаю, что это конец — слишком много удовлетворения в глазах Адама, слишком много уверенности в его словах и манере держаться, — поэтому я делаю вид, что не замечаю движения Демьяна и с гордо поднятой головой иду наверх, туда, где в отдельном кабинете администрации собралось семейство Незваных.