Он снова подвинул мне чашу.

— Сколько бы вы здесь не пробыли, мы вам рады. У нас давно не было известий с юга.

Лучше не тянуть, подумал я и глубоко вздохнул.

— Вести бывают разные. Война закончилась, но цену пришлось заплатить немалую.

— Этого я и опасался, — мрачно заметил Хвил. — Уриен мертв?

— Нет, — ответил я, порадовавшись возможности отвечать на вопрос, а не говорить самому. — Нет, он не умер — хотя, по мне, лучше бы ему умереть.

Хвил внимательно посмотрел на меня.

— Мне казалось, для большинства воинов смерти более чем достаточно.

— Хвил, — сказал я, — вашего лорда изгнали из Британии. Уриен нарушил клятву верности Верховному Королю и перешел на сторону тех, кто поднялся против Артура. Ни к чему хорошему это не привело. Заговорщиков сослали в Арморику вместе со всеми, кто захочет их сопровождать. Уриен не вернется в Регед.

Хвил смотрел прямо перед собой в стол, качал головой и что-то бормотал себе под нос. Конечно, можно было бы дождаться, когда он узнает все на совете, но по-моему лучше знать заранее. На нем ведь все хозяйство крепости. Надо же людей предупредить и как-то учесть новые сведения.

— Мне очень жаль, что приходится приносить такие плохие вести, — продолжал я, а затем сказал о главном. — Земли всех, кто присоединился к мятежу, конфискованы Верховным Королем, и он отдал их другим хозяевам.

Вот теперь он смотрел только на меня, вытаращив глаза. Лицо Хвила приобрело пепельный оттенок. Но его ответ меня удивил.

— Ты говоришь: «плохие вести», — как-то раздумчиво проговорил он, — но это только половина дела. — Он смотрел на меня с тоской и безнадежностью. — По правде говоря, я всегда боялся чего-то плохого.

— Так ты знал?

— Увы. Но Уриен славился непостоянством, и в этом он совершенно не походил на своего отца. Я думал, со временем исправится, но нет, он так и остался безрассудным, упрямым и беспутным. А такие качества для любого правителя опасны. И все-таки я надеялся… — Губы его дрожали, а голос звучал хрипло. — Я очень жалею, что он стал нашим господином.

— Мне тоже жаль, что до этого дошло, — сказал я, постаравшись придать голосу как можно больше сочувствия.

Хвил просто кивнул; он был слишком подавлен, чтобы говорить. Передур протянул мне чашу и кивнул, чтобы я передал ее наместнику, что я и сделал. Хвил принял чашу и надолго припал к ней.

— Конечно, ничего хорошего в этом нет, — заговорил я, дождавшись, когда он допьет. — Но, по-моему, не все так плохо. Во всяком случае, о разорении речь не идет.

— Как не идет? — Он с надеждой поднял на меня глаза. — Если ты знаешь способ избежать разорения крепости, умоляю, не тяни, скажи мне!

— Есть такой способ, — заверил я его, — если ты, конечно, согласишься. — Я наконец пустил в ход свой главный козырь. — Человек, которому Артур передал ваши земли, не хочет, чтобы с них изгоняли кого бы то ни было. Он сказал, что любой, кто захочет остаться в своих домах, может так и сделать. Он поклялся, что будет защищать не только свой народ, но и всех, кто останется на землях его королевства.

В глазах Хвила вспыхнула надежда.

— Тогда мы останемся! Ей-богу, останемся.

— Подождите, я еще не закончил, — предупредил я. — Когда ты выслушаешь меня до конца, ты, возможно, изменишь свое мнение.

Хвил не желал расставаться с только что появившейся надеждой.

— Тогда рассказывай. Хуже того, что я уже услышал, вряд ли что-нибудь бывает.

— Ваш новый господин не британец.

— Нет? — Хвил озабоченно нахмурился. Подумал и высказал то. что считал самым худшим. — Значит, он ирландец?

— Даже не ирландец, — сказал я. Передур и Таллахт знали, что сейчас произойдет, и слегка напряглись, готовясь к любой реакции хозяина. Но у меня не было другого способа повести разговор иначе. Поэтому я просто сказал ему правду. — Этот человек — вождь врага, с которым мы сражались на юге.

— Господи! — выдохнул Хвил, ошеломленный таким неожиданным оборотом правосудия.

Я помолчал, искреннее сожалея, что у нас нет еще одной чаши, чтобы запить эту горькую для Хвила правду.

— Его зовут Мерсия, и он вождь побежденных вандалов. Их вожак, начавший войну с Британией, побежден и мертв, и в обмен на мир его лорды присягнули на верность Артуру Пендрагону. Мерсия намерен осваивать незаселенные земли; он хочет, чтобы его люди построили свои собственные поселения и крепости. Более того, Мерсия поклялся, что не возьмет ничего силой, только то, что отдадут ему сами по доброй воле, и будет стремиться к миру между своим народом и бриттами, которые останутся под его рукой.

Хвил долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное, а потом помотал головой и спросил о главном, что его сейчас занимало:

— Так мы в самом деле можем остаться? Это точно?

— Мерсия обещал — а уж насколько искренне, за это я поручиться не могу. Но думаю, он сдержит слово. Тебе не обязательно решать прямо сейчас. Посоветуйся с народом. Созови других вождей и поговори с ними.

— Подожди. А если мы покинем наши земли, куда нам идти?

— Понятия не имею.

— Значит, так и будет, — с горечью заключил Хвил. — Либо мы остаемся и окажемся под властью врага, либо уподобимся пиктам и будем скитаться по холмам, без крыши над головой и без очага. — Его глаза опасно блеснули.