Я могла бы сама править на Оркадах, но мои амбиции простирались куда дальше. Прежде всего, стоило разобраться с Мерлином. Однажды я предложила ему присоединиться ко мне — вместе мы смогли бы стать такой силой, какой еще не знал этот мир со времен гибели Атлантиды! Но самодовольный дурак отверг мое предложение. Он называет себя Бардом, как и его отец, и цепляется за древние бардовские идеалы — дескать, это основа летнего королевства.

Раз Мерлин не со мной, его необходимо уничтожить. Я долго наблюдала за ним, видела, что он становится сильнее и со временем может стать для меня серьезной проблемой. Я дорого заплатила за то, чем обладала — великая сила дается большой ценой — и я не могла позволить кому-либо вмешиваться в мои планы. Поэтому я заманила его в Ллионесс, там мне легче было контролировать ситуацию.

Убить его ничего не стоило, и теперь, оглядываясь назад, я вижу, что только так и надо было сделать. Однако я хотела не просто лишить его силы, я надеялась заставить его самого отказаться от всех надежд, связанных с этим нелепым летним королевством.

Приходится признать: я его недооценила. Он оказался хитрее и лучше подготовленным, так что наш поединок пошел не совсем так, как я намечала. Пришлось прервать его незавершенным. Мерлин думает, что победил меня; более того, он считает, что ему удалось сломить мою силу. Он ошибается. Когда я увидела, что не смогу победить быстро, я отказалась от борьбы, чтобы сохранить силу, которую так долго копила. По правде говоря, я позволила этому хорьку сбежать, иначе он был бы раздавлен и уничтожен — как и его подпевала Пеллеас. Того я уничтожила просто назло Мерлину. Хотела, чтобы он понял: ему повезло, что удалось сбежать.

Но если я позволила ему ускользнуть в тот раз, это не значит, что так будет и дальше. Он посвятил жизнь возвышению тупоумного Артура. Ну, значит, меня ждет двойное удовольствие: я уничтожу обоих. Так даже лучше. С удовольствием посмотрю, как они будут корчиться в предсмертной агонии — таким зрелищем можно наслаждаться вечно.

Да, они умрут позорно, с проклятиями на губах; это решено. Они умрут в отчаянии, но не раньше, чем увидят, как рушится все, что они ценили и ради чего жили. Так я обещала себе. Так и будет.

Моргауза теперь на месте. Она сумела задурить голову всему двору, выбрала себе помощника, будущего предателя. Сначала я подумала, что для этой цели нам вполне подойдет Рис, мы пытались его соблазнить, а он уперся. Но мешать не будет. О нем можно не беспокоиться. Очень соблазнительной кандидатурой я долго считала Гвальхвавада, или как он теперь зовется, Галахада, но потом поняла, что работать с ним будет трудно. Попыток я не оставила, но успех тут не гарантирован, впрочем, особой разницы нет. Другие уже достаточно испорчены и только ждут команды, чтобы нанести удар. И скоро я дам эту команду. Еще немного, одна-две детали, и начнется разрушение.

День мести Морганы близок. Смотрите, все вы, людишки, ваша гибель приближается! И да поразит вас черное отчаяние, ибо выхода для вас нет.

Прошло лето. Долгое засушливое лето, оно сделало свое дело. Урожай — сплошные слезы! Посмотрим, какую весну принесут зимние дожди. Мы с надеждой смотрели на каждое облачко в небе, но дождей как не было, так и нет.

Зато работы на строительстве продолжались без простоев. Люди стали смотреть на завершение Храма как на спасение земли. «Когда храм Грааля будет возведен» — с этих слов начинался каждый разговор, люди верили в светлое будущее. Каждый день Пендрагон и кимброги выходили на работу и каждую ночь возвращались в изнеможении. Погода благоприятствовала, рвение строителей не иссякало, и нет ничего удивительного, что день завершения строительства настал гораздо раньше, чем ожидалось.

Сам я мало что делал, но часто выезжал смотреть, как строители, охваченные пылом созидания, соперничали, чтобы превзойти друг друга в качестве работы. Если отбросить мою необъяснимую нелюбовь ко всей затее, надо сказать, что храм получился на загляденье: очень красивый, шестиугольный, с ровными прямыми гранями, увенчанный остроконечной крышей из дерева, а сверху крытого еще красной римской черепицей, — бог знает, где они ее раздобыли! Он был невелик, но Артур говорил, что это только начало; со временем святилище можно будет расширить или присоединить к гораздо большей конструкции. «А пока достаточно и этого», — заявил он, очень довольный результатом.

С приближением нового года Артур начал строить планы освящения Храма Грааля. Он отправил гонцов за всеми, кого он хотел видеть на этом событии. Я вызвался сам, так как это поручение позволяло мне вырваться из почти полубредового состояния, в котором пребывали здесь все.

Я говорю «почти», потому что были и другие, относившиеся к эйфории, охватившей людей, с растущим подозрением. Мирддин, как всегда, с удовольствием изучал приемы строителей, но ни слова не сказал о грядущем тысячелетнем царстве мира и благоденствия. Он держался в стороне от любых разговоров о чудесах и тому подобном. В Бедивере я тоже не наблюдал особого энтузиазма. Он частенько отсутствовал на строительстве, отговариваясь разными делами. Я знаю, что он часто ловил рыбу с Аваллахом. Лленллеуг вообще ни разу не был возле будущего храма; поговаривали, что его не отпускает от себя леди Моргауза. Кадор появлялся время от времени, когда хотел, а вот Кай не вылезал со стройки.

Таким образом, Бедивер, Кадор и я, вместе с десятком кимброгов, одним прохладным солнечным утром отправились в путь в разные места по всему королевству и даже за его пределы. Мне выпало ехать в Лондиниум за Харитой, работавшей там в одном из чумных госпиталей. Перед отъездом я спросил Лленллеуга, не составит ли он мне компанию — на мой взгляд, выглядел он неважно, и поездка ему не повредила бы, главное — подальше от лихорадочной атмосферы строительства, но он отказался.

— Нет, — хмуро ответил он, — мое место здесь, с Артуром.