— Сынок, — ответил Манавиддан, грустно качая головой, — я немало прожил в этом царстве миров и слышал много странных вещей, но ни о чем подобном я не слышал никогда. — Король помолчал, глядя на стройного юношу с большим недоверием. — Если бы ты убедил меня даже в том, что доля твоего рассказа — правда, я бы позволил тебе попробовать свои силы. А раз так, значит, я просто хочу отсрочить свою гибель твоей смертью. Я — король и предводитель воинов, а потому даже думать о таком ниже моего достоинства.

— Возможно, — ответил юноша с улыбкой, — в том, что вы говорите, есть доля истины. Да только в этом случае ваш знаменитый полководец поставил вашу жизнь на кон, и теперь вы опасаетесь заключить подобную сделку и со мной. А ваши воины, как бы не были они бесстрашны, предали вас смерти еще до того, как вы подняли копье.

— Поосторожнее, молодой человек! — предостерег его король, — ибо вы говорите о людях, испытанных в битвах. Что же до великана, скоро мы увидим, что к чему.

Юноша улыбнулся и поклонился Великому Королю.

— Воистину, государь, вы достойный вашего имени. Вам всего лишь следует удовлетворить мою просьбу, и пожинать плоды.

— Если бы так, — вздохнул Манавиддан.

— Не сомневайтесь, государь, ни я и никто другой не упрекнет вас. Просто дайте мне меч, отойдите в сторонку и смотрите, что будет.

Владыка Манавиддан, Великий Дракон Острова Могущественных, отдал юноше свой меч и приказал оруженосцам вооружить юношу копьем и кинжалом, а также шлемом и поясом. Но юноша отказался со словами:

— Если мне не хватит одного меча, все остальное не понадобится. День уходит, я голоден. Пора начинать.

Черный Враг давно удалился в зал, где предавался нечестивой радости от своей победы, но тут послышался зов королевского рога.

— Это еще что? — проворчал великан, и звуки его голоса были подобны отдаленному грому. — Кто смеет тревожить мой покой? Неужто Могущественный Манавиддан наконец собрал по крохам свою храбрость и теперь хочет противопоставить эту жалкую кучку моему топору?

— Не стоит говорить того, о чем можешь пожалеть, — прокричал доблестный король. — Я тебе не судья, над нами Бог, который тебя создал. Ему судить. Вот юноша. Он сделает с тобой то, что ты сделал с другими.

Черный великан долго смеялся над этими словами. Потом он присмотрелся и заметил юношу без доспехов, почти обнаженного, с одним мечом в руках. Большой королевский меч ему приходилось держать двумя руками, а уж поднять его и вовсе казалось для него непосильной задачей.

— Парень, — пророкотал великан, отирая с глаз слезы, выступившие от смеха, — я убил многих воинов, но среди них поискать такого глупца, как ты.

Стройный юноша шагнул вперед, волоча за собой меч.

— Я тебе посоветую сеять лишь то, что сможешь пожать, — спокойно ответил он. Если в его голосе и была заметна малейшая дрожь страха, никто ее не расслышал.

Великану доставляло удовольствие убивать. Он облизал толстые, грязные губы и ухмыльнулся светлому юноше. Поднял боевой топор и проверил остроту его лезвия большим пальцем.

— Ну что же, пойдем, чем раньше я тебя убью, тем скорее вернусь к трапезе.

— Может, ты ошибаешься, когда думаешь, что меня легко убить, — равнодушно ответил юноша.

Возмущенный его тоном, Черный Великан заревел от ярости, и у всех, кто слышал этот громоподобный рев, уши свернулись в трубочку. Черный занес топор и с яростным уханьем опустил его. Все отвернулись, чтобы не видеть того, что потом пришлось бы долго забывать. Но наступившая вслед за этим тишина заставила их сначала приоткрыть один глаз, а потом и вытаращиться от изумления. Они ожидали увидеть тело, разрубленное пополам, а вместо этого увидели молодого человека, стоявшего как ни в чем не бывало. Более того, он выглядел даже лучше, чем прежде. Казалось, он стал на ладонь выше, а его руки и ноги стали мощнее. Гигант с изумлением уставился на свой топор, словно спрашивая у него, что за чудо случилось только что. Топор молчал. Ярость расплавленным свинцом вскипела в жилах чудовища, и он снова заревел так, что земля затряслась. Топор взлетел ввысь и рухнул вниз. Юноша, гибкий, как весенняя ива, легко отступил в сторону, и страшное лезвие вспороло пустой воздух.

— Отец говорил мне, что война — это проклятие и главное из человеческих бед, — с некоторым укором произнес юноша. Все отметили, что голос его стал глубже, а руки, теперь уже мускулистые, твердо держали тяжелый клинок над плечом. — Думаю, именно этот урок ты должен был усвоить, только учеником оказался нерадивым.

Черное лицо великана вспыхнуло от гнева. Он страшно крикнул:

— Да как ты смеешь, козявка, судить меня! Постой спокойно на месте, и я объясню тебе, кто здесь хозяин!