Однако, выйдя в свою смену, он первым делом услышал совсем не ту новость, которую ожидал, а именно — пропал главврач. И что самое странное, он пропал, не выходя из больницы. Его вещи так и остались в шкафу в кабинете, значит, он ушёл, как есть в халате и сменных туфлях. При этом никто не видел, как он выходил из здания больницы, которое уже обыскали с милицией сверху донизу.

Переварив эту новость, он осторожно расспросил про больную из отдельной палаты, но не услышал ничего необыкновенного. Выяснилось, между прочем, что главврач к ней так и не зашёл. А ведь должен был зайти! Может просто не успел?

И тогда он сам напросился на ночное дежурство, хотя смена была не его. Он хотел было переговорить с той медсестрой, которая первая заметила странные исчезновения девушки, но оказалось, что она не вышла на работу. То-ли заболела, то-ли, ещё что-то, он так и не понял. В эту ночь исчезновение было только однажды, зато надолго, поэтому он решил, что необходимо всё кому-то рассказать.

На следующую ночь в палате необыкновенной больной стояли двое, он и ещё один врач, которого он знал со студенческой скамьи и считал своим другом. Шок от увиденного был ошеломительный! Пациентка на несколько секунд даже пришла в себя, но ничего не сказала, а только обвела всё вокруг удивлённым взглядом и… тут же исчезла. Они долго «обкуривали» увиденное на лестнице и, в конце концов, решили, что придётся всё-таки сообщить «куда следует».

Это его приятель вызвался взять на себя. Он, по-видимому, честно исполнил свои намерения, так-как на следующий день в больницу явились два представительных сотрудника «откуда следует» и заявили, что они желают сами взглянуть на необыкновенную больную и переговорить со свидетелями странных явлений. Его приятель в тот день как назло опаздывал, о чём правда позвонил заранее, так что представителей «откуда следует» пришлось принять самому.

Объяснив, что странности с пациенткой происходят всегда ночью, а сейчас был день, он, тем не менее, решил показать им больную и поручил молоденькой практикантке проводить товарищей в её палату, а сам задержался, чтобы сделать какие-то распоряжения. Когда через четверть часа он вошёл в палату, там никого не было, кроме спящей пациентки.

Расспросив медсестру на посту, он выяснил, что на этаж никто не приходил, а пройдя по всем этажам, он не обнаружил не только представительных сотрудников «откуда следует», но и молоденькой практикантки. Его уже не удивило, что приятель так и не появился на работе, а та, первая медсестра совсем не вышла со своего больничного.

Потом было долгое-предолгое следствие, во время которого он лишь разводил руками, как и все. Следствие ничего не установило и ничего не нашло. Исчезновения трёх работников персонала больницы, пропавших в разное время и при разных обстоятельствах, решили не считать связанными между собой, а сотрудники «откуда следует» были настолько серьёзными людьми, что разбирательство об их пропаже перешло в такую область, которая по правилам остаётся закрытой для простых смертных.

Прошло несколько лет. Теперь главврачом здесь был он. Дверь он заколотил и закрасил сам, после исчезновения нянечки, которая имела неосторожность заглянуть в злополучную палату. (А исчезла, кстати, как и в предыдущих случаях не в ней, а после работы по дороге домой). К странной пациентке он уже не испытывал никаких человеческих чувств.

Давно выяснилось, что она не нуждается в уходе, не требует питания, существует непонятно за счёт чего, да и существует ли вообще? Её загадочные исчезновения стали всё более длительными. Незадолго до того как дверь в палату была наглухо закрыта, он отметил, что больная, (или как её следовало называть?), пропала на пару недель!

Конечно, в больнице знали о странной палате и загадочной девушке в ней, но люди были напуганы и предпочитали молчать. Сейчас большинство из них уже уволились или перешли в другие больницы. Можно было считать, что он один владел тайной закрытой палаты, которая не проявляла признаков жизни. Так почему ему хотелось об этой тайне кричать?! Возможно потому, что его жгла изнутри нечистая совесть? Но ведь если он снова привлечёт к делу посторонних людей, то они тоже исчезнут, это он знал наверняка! Почему он сам никуда не исчез, было такой же загадкой, как и всё остальное, но дело было не в этом.

Дело было в том, что эта дверь звала его, звала беззвучно, но так настойчиво, что он уже несколько раз хватался за гвоздодёр, который держал в шкафу под ворохом бумаг! Нет, так больше продолжаться не может!

Была ночь, и снова было его дежурство. Когда он вечером шёл по свежевыпавшему снегу на работу, в окне таинственной палаты ему показались какие-то проблески света. Сегодня надо было на что-то решиться! Но не ломать же дверь ночью, ведь треск перебудит всю больницу! Впрочем, днём это тоже было бы неудобно. Но теперь он знал, что делать!

Окно той палаты находилось неподалёку от окна его кабинета, а по всему контуру здания шёл, оставленный непонятно с какими целями, карниз. Этот карниз был, мягко говоря, узковат, на нём едва умещались носки ботинок, но выбирать не приходилось!

Было далеко за полночь, больница спала. Убедившись, что двор пуст, и он не будет никем увиден, он открыл окно, немного постоял, вдыхая свежий морозный воздух, и вылез наружу. Сразу обнаружилась вся нелепость его затеи. Карниз был скользкий, а опора для рук оказалась весьма ненадёжной. Но отступать было некуда, и он двинулся мелкими шажками к окну палаты. Как назло поднялся ледяной ветер. Не то, чтобы этот ветер был слишком сильным, но в положении неустойчивого равновесия этого могло хватить, чтобы слететь вниз с высоты четырёх этажей, прямо на обледенелую асфальтовую дорожку. Он вжался в стену, распластавшись на ней, как спрут, сдирая кожу на пальцах и жалея, что у него нет присосок. Но вот окно совсем рядом! Ещё шаг и он ухватился за скользкий холодный подоконник и остановился, переводя дух!