«Партизаны!» — подумал Аркадий, успокаивая смутную тревогу.

— Прошу отвести меня к вашему командиру, — после молчания сказал он.

— Прямо к командиру? — с веселой издевкой осведомился странно знакомый парень. — Никто не просится к праотцам, а все к командиру. А к праотцам ты не желаешь, гражданин любезный?

— Погожу, — резко ответил Аркадий. Он начал сердиться. — Я прошу немедленно доставить меня к командиру. Очень срочное дело.

— Обыщи-ка его, Серега. Что-то этот тип мне не нравится, — сказал парень с маленьким носом.

Аркадий не успел и слова сказать, как левая рука Сереги скользнула во внутренний карман его куртки и извлекла оттуда вчетверо сложенную бумагу. Правая рука в это время ловко достала из кармана брюк пистолет Аркадия.

— Во, боле нету, — сказал Серега.

Парень с маленьким носом развернул немецкое удостоверение и ударил Аркадия по лицу.

— Вяжи, Серега, гада поймали!

В могучих объятиях Сереги, как в тисках, больно хрустнули кости Аркадия.

— Ребята, ребята, я же свой!.. — взмолился Юков.

Маленький нос ударил его еще раз.

— Молчи, гадюка, мы таких своих на месте шлепаем! За каждое слово получишь в зубы!

— Я требую: к коман…

Удар сапога в живот заставил Аркадия замолчать.

— …Так ты меня знаешь? — спросил полковник, сидящий за столом. На столе была разостлана карта и прямо на ней стояли керосиновая лампа, тарелка с куском мяса и стакан с водкой.

— Так точно, товарищ полковник, — ответил вытянувшийся перед командиром молодой боец в грязной и рваной гимнастерке и без сапог. — Вы работали прокурором города Чесменска… Ваш сын — Костик Павловский — учился со мной в одном классе. Я не раз бывал у вас дома. И номер помню — тридцать первый.

— Как фамилия?

— Лаврентьев. Иван Лаврентьев, товарищ полковник.

— Какой, ты говоришь, дивизии?

Лаврентьев назвал номер своей дивизии.

— Да, точно, разбита эта дивизия, — со вздохом проговорил полковник Павловский. — Командир ее, генерал…

— Генерал Иванов.

— Да, генерал Иванов лежит у меня раненый. Разбита дивизия, ты прав.

Дверь в комнату открылась, и в щель просунулась голова с маленьким носом.

— Что тебе, Макарычев?

— Разрешите, товарищ командир? Гада поймали. Полицейского, — доложил Макарычев.

— Где он?

— В подвал собаку запер.

— Ладно, пусть посидит.

— Он встречи с вами требует.

— Ладно, сейчас не до встреч… еще с этим… с полицейским. — Полковник снова уткнулся в карту. — После.

Макарычев не уходил.

— Может, того, а? Шлепнуть?

— Погоди! — Полковник поморщился. — Я тебя сам шлепну за излишнюю жестокость.

— Слушаюсь! — бодро согласился Макарычев и с явной заинтересованностью оглядел Лаврентьева. — Это что, приблудный, товарищ командир?

— Окруженец.

— Отдайте его мне в разведку, товарищ полковник, — сказал Макарычев. — Я из него орла воспитаю.

— Знаю, какого орла, — проворчал полковник. — Ну, ладно, иди. Накорми его, Макарычев.

— Слушаюсь!

— А оружие в бою добудешь, — вдогонку сказал полковник Лаврентьеву.

…Давно остыло мясо на тарелке. Полковник Павловский так и не притронулся к нему, только выпил полстакана водки.

Чадила лампа. Ординарец, молодой боец в обмотках, молча срезал бритвой обуглившийся фитиль.

— Спи, — сказал ему Павловский.

— Прилягте и вы, товарищ полковник. Прошлую ночь тоже почти не спали.

— Спи, я говорю, — повторил Павловский.

Он наклонился над картой и нашел маленький кружок, обозначающий ту деревеньку, в которой сейчас стоял его полк, вернее, остатки полка, вот уже три недели именуемый отрядом Павловского. В отряде было человек сто пятьдесят. Бойцы Павловского составляли только треть отряда. Остальные люди — военные и гражданские — влились совсем недавно; многие из них не имели оружия.

Деревенька затерялась в лесах. Ближайший населенный пункт был в восьми километрах. Под вечер разведка донесла Павловскому, что во второй половине дня там появились немцы. Они приехали на пяти или шести больших грузовиках. В другом соседнем селе немцев видели еще вчера. Враг стягивал в этот район силы, и Павловский понимал, что они могут обрушиться на его отряд завтра утром.

Нужно было уходить на юг области, где начал действовать крупный, хорошо организованный отряд Нечаева. Уйти надо было в сумерках, но Павловский не отдал приказа. Именно поэтому он и не мог спать этой ночью.