Саша попытался было последовать примеру Андрея Михайловича, но сзади его уже держали.

Крепостью оказалась самая обыкновенная заброшенная избушка лесника. Сашу втолкнули в нее, развязали руки. Потом заперли дверь.

А на другой день в ту же сторожку втолкнули Бориса Щукина.

ПОМОЩЬ С НЕБА

Все это и рассказал Саша, конечно, без лишних подробностей, Борису Щукину.

Он умолчал только о том, что Андрей Михайлович отстранил его от командования и вывел из игры. Он все еще надеялся, что Фоменко принял это решение вгорячах. Успокоившись, он, может быть, передумает…

И Саша, и Борис понимали, что они в чрезвычайно глупом и смешном положении. Какие-то посторонние мальчишки схватили их и посадили под замок. Кричать, звать на помощь — бесполезно: избушка — в глубине леса, она почти забыта людьми. Да и стыдновато как-то кричать и звать на помощь. Все-таки и Саша, и Борис чувствовали себя взрослыми людьми. Но, с другой стороны, сидеть и «ждать у моря погоды», как выразился Борис, тоже было бессмысленно. Неизвестно, когда мальчишки выпустят своих пленников на свободу. Саша просидел целую ночь. Приближалась вторая ночь. Нужно было что-то предпринимать!

Но что, что? Стены избушки были крепки, дверь захлопнута намертво, окошечки так малы, что протиснуться сквозь них можно было только с трудом. Часовые уже пообещали Саше, что если он высунет голову, они «излупят его палками».

— Как ты думаешь, дверь можно выломать? — после молчания спросил Борис.

— Вряд ли. Я пробовал нажать плечом — даже не трещит.

— А если попробовать им все объяснить?

— Бесполезно. Они воображают себя настоящими бойцами.

— Скверно! — сказал Борис.

И снова наступило молчание.

Борис встал, тщательно ощупал стены, попробовал, крепко ли держится на петлях дверь, заглянул даже в печку… Все напрасно! Избушка была сложена из крепкого, еще не успевшего сгнить дерева, дубовая дверь даже не шелохнулась…

— Да-а… Танк мог бы проломить, а мы… — и Борис безнадежно махнул рукой.

— Я вот что придумал, — заговорил Саша. — Как только наступит ночь, мы возьмем эту скамейку и, действуя ею, как тараном, попытаемся вышибить дверь

— Действительно! Только почему — вечером? Давай сейчас!..

— Нельзя, часовые поднимут тревогу. В лесу у них целая армия. Но не думаю, что они и ночью слоняться по лесу будут.

Борис выглянул в оконце.

Метрах в десяти от избушки прохаживался рыжий. В руках он держал увесистую палку. Кроме рыжего, никого поблизости не было.

— Эй, ты! — закричал Борис. — Где мой рюкзак? Ты ответишь за него головой.

— Никуда твой рюкзак не денется. Он лежит возле двери как вещественное доказательство, — ответил рыжий. — Отойди от окна. И вообще в крепости не положено разговаривать.

— Дай мне сюда рюкзак! — потребовал Борис.

— Отойди, говорю!

— Я п-повторяю, — чуть заикаясь, продолжал Борис, — п-подай рюкзак или сверток с п-продуктами!

— Кренделя — пожалуйста!

— У тебя имеется съестное? — встрепенулся Саша. — Я ведь не ел со вчерашнего вечера!..

Рыжий сунул в окошечко сверток. Саша схватил пирожок с мясом и, уписывая его, весело сказал:

— Теперь мы живем!

Борис тоже проголодался. Несколько минут они молча ели, трудолюбиво работая челюстями.

В это время возле избушки раздались приглушенные голоса.

Борис опять подошел к окну и, стараясь быть незамеченным, прислушался.

Разговаривал рыжий и Васька, те самые воины, которые захватили Бориса в плен.

— Это точно! — шепотом говорил Васька. — Маршал сидит в сарае! Отец его выпорол и запер!

— Хорош маршал! — презрительно процедил рыжий. — Я давно говорил, что он много на себя берет, у нас есть ребята посмелее и поумнее.

— Умнее его никого нет, — не согласился с ним Васька.

— А смелее?

— Ну ты смелее, ты смелее, а что толку? Надо еще башку иметь на плечах.

— Ты думаешь, у меня башки нет?

— Есть что-то вроде, похожее…

— Вот возьму и приму на себя командование!

— Так мы тебе и подчинимся!

— А военную дисциплину знаешь?

— А с самозванцами как поступают, знаешь?

— Ты ниже меня по званию, ты должен мне подчиняться!

— Ты будешь глупости говорить, а я тебе буду подчиняться? Дудки!

— Что у них там? — поинтересовался Саша.