— Практику… как же, — смотрит на меня многозначительно.

— Ой, всё. Лучше расскажи, как у вас тут?

— Хомяк твой, долгоиграющий, снова у нас.

Вау. Неожиданно. Медленно киваю, глаза распахнув, мол, да что ты?! Эксгумация в четвертый раз, это сильно. И бестолково. Тело покойного, очень богатого дедушки буквально на части наследники рвут.

— В этот раз кто?

— Дочка прикатила в наследство вступать. Утверждает, что на момент составления завещания уже дедок был не в себе.

— Они сами там не в себе.

— Пошли, детка. Дядя Толя добрый сегодня, на выбор тебе: трепанацию или гисту хочешь делать? — произносит с улыбкой от уха до уха, взгляд маньячный.

Стоит мне подняться, он тут же хватает меня за пряжку ремня и тянет в наш милый цоколь.

Работа привычно меня увлекает, позволяет отвлечься от грустных мыслей. У Толи смена до четырех и я остаюсь до последней минуты. Затем мчусь домой в порядок себя приводить, перед встречей с ребенком необходимо быть аккуратненькой. Смываю макияж, принимаю душ, торопливо влезаю в светлый спортивный костюм. Встреча с этими парнями для меня волнительна, хотя я и наложила вето на Костю.

Ручки у меня золотые, по его утверждению, лишь такое объяснение можно дать спокойному поведению сына. Снова мы закончили быстро, затем разминаем непарный мышечный орган.

— Скоро на папу будешь рычать, — резюмирую. За что получаю тычок пальцем в спину, от этого самого папы.

— Как динозавр, — скалится мелкий, изображая при этом руками у лица лапы, когтистые.

— Именно так.

Собираюсь уже уходить, но Петя меня за рукав ловит.

— Выпейте с нами чаю. Пожалуйста. Папа пирожные купил, если Вы уйдете он со мной не поделится.

— Сам их все съест? — удивляюсь, усиливая эффект взмахом рук.

Петя хихикает. Костя глаза закатывает, обреченно вздыхая. Смотрю на него, мол, спалили тебя.

Ситуация в корне неправильная. Оставаться излишне не стоит, от слова совсем. Но как ребёнку откажешь?

Достаю из сумки коробку с шоколадными яйцами.

— Тебе, наверное, столько нельзя. Давай договоримся, твои игрушки, а шоколад папа съест?!

— Конечно! — Петя несется на кухню, миг и уже на стуле сидит, в ожидании сложив ручки свои на столе.

— У меня все зубы выдадут, — стонет Костя, с гримасой страдания на лице.

— И попа слипнется. Но вопросы решаемы, — успокаиваю его.

Глава 45

Моя жизнь словно прорубь и я в ней карась, подмороженный. Туда поплыла, сюда поплыла. Толку нет, но мне нравится. Не знаю, может кого — то стоя в шесть утра под горяченным душем посещают умные мысли, типа: «А не проиграть ли мне в памяти ферзевый гамбит Рубинштейна?», но меня — нет. В голове булькает что-то, похожее на пузыри при варке киселя, оказывается это мысли мои.

Через полчаса снова идти мучать ребенка. Лечение наконец-то начало свои плоды приносить. Для этого Косте пришлось показать Петю другому врачу, моему однокурснику, по моей же рекомендации. И вуаля! — ребенок пошел на поправку. И буковку «р» мы уже в большинстве слов выговариваем. Всего — то за десять дней. «Мы», потому что и для меня это в новинку. Учить детей — совсем не моё. Проще студенту объяснить, как вырезать пупок, удалить прохудившиеся участки и пришить на прежнее место, без потери в эстетике.

С папой его всё куда тяжелее. Мы вроде бы просто общаемся, но слишком плотно. Как-то так вышло, совсем незаметно, что мы с ним стали на связи… чуть ли не сутки напролет. Кому скажи — обхохочутся. Я, человек у которого нет социальных сетей, никогда не выкладывающая собственные фото в мессенджерах, сижу и двадцать четыре на семь пишу сообщения. Естественно, не круглосуточно, но когда я вышла на смену, мы с ним с часу ночи до пяти утра переписывались. Ну ебобо же? Ебобо. Страшила мозг просил у Гудвина, а мне всего лишь надо научиться им пользоваться. Но вместо этого, ёжики душистые, я с замиранием сердца жду пиликанье телефона. Даже звук приятненький поставила.

Вчера я приехала поздно, Петя меня ждал в пижамке, чистенький, почти готовый ко сну. Идеальный ребенок — после укола сразу уснул. Еще девяти часов вечера не было.

Костя видя моё состояние, сжалился и покормил меня ужином. Разговор вышел долгий. Он рассказал, что Жанна в Египте, отдыхает после «кощунственных условий, дурного питания, вони и хамского персонала больницы». Поездка настолько «горячая», что и в суд, на бракоразводный, процесс она не пришла. Перенос.

Я никого не сужу, а как бы сказала сестра — «ты не рожала, тебе не понять». Но мне реально не понять, как можно бросить больного ребенка и улететь развлекаться. Пусть даже папа и бабушка очень ответственные и любящие.