На берегу с задачей следить за Усвячью в оба я оставил самых остроглазых: Невула и Волю, тоже неплохо бьющего из лука. Сидящим в засаде необходим своевременный сигнал, чтобы изготовиться к нападению, надеюсь эти двое справятся, не спутник в космос запустить озадачили. Остальной личный состав я увел за изгиб волока, там мы приняли влево и углубились в лес на двести шагов.

В лесу я достал из мешка берестяную баклажку:

— Для маскировки придется нам всем вымазаться в этой дряни. Лицо и руки, да почернее. Наша задача внезапно выскочить и напугать их до смертельного поноса, чтоб даже оружия не подняли, можно бить, можно вырубить, ранить, но не убивать. Дубья наломайте. Железом в мясо, дрекольем — в кость. Рычите, рожи страшные делайте. И запомните — никаких разговоров! Имен, прозвищ и тому подобной чуши! Вышли, сделали дело, быстро свалили. Вопросы есть? Вопросов нет. Ждем сколько придется и впрягаемся.

Медленно потекло томительное ожидание. За полдень поднялся сильный ветер, оглушительным океанским прибоем он тяжело ворочался в кронах, наполняя сердца безотчетной тревогой. Чистая небесная синь стала забиваться белыми подушками облаков, слегка похолодало.

Устроившись на мягкой лесной подстилке под деревьями кто дремал, кто под щебет птах лениво пожевывал сухпаек или ковырялся в личных вещах. Стеген показывал княжичу как правильно с помощью точильного камня доводить длинный клинок меча до хирургической остроты. Жила остругивал ножиком ухватистую дубинку. Лежа кверху пузом я бездумно наблюдал за снующей в сосновых ветках пронырливой белкой, одновременно боролся с одолевающим меня послеобеденным сном.

Состояние меланхолии ломает появление Невула и Воли со стороны реки.

— Идут!

— Отлично!

Я живо принимаю вертикальное положение и растираю по ляжкам разом взопревшие ладони. Замечаю в глазах Невула тревогу.

— Что-то не так?

— Идут, да не одни.

— Не понял.

— За ними еще два паруса.

Твою ж мышь! Как так? То пусто, то густо… Вот тебе и заброшенный волок.

— Это точно они?

— Под описание подходят: рога на носу есть.

— А другие кто?

— Пес из знает, небось тоже торгаши какие, щитов по бортам нету.

— Хм, мы тоже без щитов, но не купцы. Не вместе они?

— Не знаю, не похоже вроде.

Сплевываю досаду на ближайший березовый ствол. Спокойно, только не психовать! Для начала нужно все досконально выяснить. Непредвиденные осложнения, они потому и непредвиденные, что их возникновение невозможно предугадать как грядущее землетрясение.

— Что делать будем, десятник? — зайдя сбоку, интересуется Ольдар. Взгляд у него какой-то потерянный, нехороший взгляд, как у собаки, которую впервые ударил любимый хозяин.

— Ума не приложу, — говорю, больше для того, чтобы загрузить парня по самые помидоры. А он как хотел? Со стороны понаблюдать? Пущай тоже поучаствует.

— Ты сам как думаешь, княжич?

— Сниматься надо, — говорит уверенно. — Изобьют нас, отец будет недоволен.

Два посыла в точку, кроме первого. Никуда сниматься я не намерен. Чертова соль почти у нас в лапах, а я должен пождать хвост? Хрен тут! Не в таких передрягах бывать приходилось. Академий не заканчивал, но кое-какой опыт имею, надо применить с умом и дело в шляпе.

— Долго они возиться будут? — снова обращаюсь к Невулу.

Жмет плечами, прикидывая.

— Им полдесятка поприщ до темноты пройти надо успеть.

Через час двинут, значит…

— Наши первые?

— Первыми пристали, первыми поволокут, все по чести.

— А те сразу за ними?

— Ну да…

Проклюнувшаяся в подсознании мысль, созрела и распустилась буйным цветком. Придется рисковать, иного выхода просто нет.

— Значит так, господа налетчики, сейчас я познакомлю вас с тактикой расчленения подвижной колонны, которую так любят разномастные "духи" с "чехами". Действовать нужно быстро и четко, выполнять все, что прикажу беспрекословно. Сейчас мы с Невулом смотаемся на берег, глянем, затем объясню, что будем делать. Вран, проверь у всех оружие, а ты, Воля, обмотай несколько стрел себе и Невулу тряпьем, да наконечники снять не забудь.

Ольдара я попросил увести людей дополнительно на тысячу шагов вперед и расставить поровну по обе стороны от просеки, нападать на экипаж насада нужно будет со всех сторон, дабы посеять ужас и смятение.

Под прикрытием лесной тени ползем к началу волока. На берегу кипит работа. Два судна уже вытянули из воды, третье пока еще на отмели, спускает парус. Насад с солью с небольшим креном на правый борт стоит вплотную к бревнам волока, он меньше других по размерам, под черным бушпритом не просто рога, а огромная оленья черепушка с двойным веером костистых образований. Вероятно какой-то знаковый трофей владельца судна, не иначе. В экипаже насчитываем всего двенадцать человек, что сильно облегчает нам основную задачу. У половины воинская осанка, оружия при них не видно. Вся дюжина ковыряется внутри насада — убирают мачту, привязывают груз, вытаскивают весла. То же происходит и на другом, готовящемся к сухопутной прогулке судне. Народу там в два раза больше, если подключатся к заварухе — будут у нас большие-пребольшие проблемы.

— Главного видишь? — спрашиваю притихшего Невула.

— Нет пока.

— Вот тот, что больше других руками машет. В голубой рубахе. Его первым надо будет снять. Тупой стрелой в голову. Сделаешь?

Невул застывает в немом укоре за мои в нем сомнения. Снимет, какой базар! Лишить любой отряд командира — значит обезглавить, тело без головы долго не живет. Об этом еще майор Гранит твердил. Оттого в рейдах и на позициях избегал излишних телодвижений и применения командного голоса. Вражеские снайперы тоже не дураки, по простейшим приметам научены распознавать комсостав противника.