— Люба, успокойся, я все понимаю. Ты думаешь, мне это нравится? Моя мать — алкоголичка, я каждый раз, когда бываю дома, проверяю уровень спирта в сейфе и его концентрацию. Я говорил с ней по поводу подруг. Я говорил по поводу того, что нам не хватает денег, она не слышит. Люба, я не могу их выгнать на улицу. В следующем месяце я положу ее на реабилитацию, поговорю с психиатрами, может, можно хоть как-то восстановить личность. Хотя, если вспомнить ее скандалы с отцом… Я не знаю, какой она была. Может, это ее сущность. Не бросай меня, девочка.

??????????????????????????— Прости, Сашенька, я просто устала. И я хочу нормального секса.

— Скажи где, остальное не вопрос.

— Да, ребята… Может, вам комнату сдавать на два часа в день?

— Нет, Коля, после последних месяцев не меньше чем на сутки.

— Понял, увы, столько я не могу. Ладно, Люба, не плачь и не бросай мужа, он без тебя пропадет.

— Я в курсе. Но над твоим предложением, Коля, мы подумаем.

В одно из дежурств в приемный покой поступил милиционер с тяжелым огнестрельным ранением живота и черепно-мозговой травмой. Люба вызвала на консультацию Виктора Васильевича. Тот посмотрел больного, велел не назначать дополнительного обследования в целях экономии средств клиники, а родным предложил провести с больным оставшееся ему время. Люба пыталась уговорить шефа, сделать хоть какое-то обследование, может, ему можно помочь, но Виктор Васильевич был непреклонен. Около раненного рыдали беременная жена и мать. После ухода Виктора Васильевича Люба на свой страх и риск начала переливание крови, назначила рентген брюшной полости и головы, сделала УЗИ и нашла пулю. Люба взяла бы его на операцию, но у больного нарастала гематома головного мозга и Люба вызвала нейрохирурга Николая.

— Коля, ему можно помочь. Пусть это один шанс из тысячи, но он молодой, сильный человек. Посмотри на его семью, кто будет растить его ребенка?

— Люба, шеф дал свое заключение, ты хочешь скандала?

— Нет, я хочу ему помочь. Если повезет, победителей не судят.

— А если он умрет?

— Он и так умрет, а мы, может быть, дадим ему шанс.

— Что ты предлагаешь?

— Мы пойдем на операцию двумя бригадами, ты ликвидируешь гематому, а я достану пулю и ушью повреждения.

— Как у тебя все просто.

— Доктор, то, что говорит эта девочка, может помочь?

Перед ними стояла мать раненного, в ее глазах были ужас и мольба одновременно и где-то очень глубоко блеснула маленькая искорка надежды.

— Ему всего двадцать пять, пусть это не сработает, но мы хотим операцию.

— Ну что, Коля, решай.

— Хорошо, но не забывай, мы можем остаться без работы. У тебя хоть есть муж, а у меня жена и двойня, им еще полугода нет. Люба, что ты творишь?!

Люба запросила операционную, вызвала анестезиолога и ассистентов для себя и Николая, кроме студентов шестого курса ассистировать никто не согласился. Анестезиолог отпускал нецензурные фразы, но перед двумя хирургами спасовал и дал наркоз. Операция длилась около пяти часов. Больной не умер на операционном столе. Его перевели в палату реанимации. Люба очень устала и легла вздремнуть, было уже утро.

В девять утра Корецкий должен был проводить планерку, планерка задерживалась, так как куда-то делся дежурный врач хирургии. Николай пошел искать Любу. В зал заседаний вошла женщина с заплаканными глазами и подошла прямо к столу Корецкого.

— Я хотела найти эту девочку. Мой сын пришел в себя, он жив, он в сознании. Спасибо вам за таких врачей, не увольняйте ее, пожалуйста, он теперь будет жить.

— Подождите. Выпейте воды, сядьте и объясните все подробно. Что случилось? Расскажите нам пожалуйста.

В зале все замолчали и повернулись в сторону женщины.

— Вчера мой сын поступил к вам с огнестрельным ранением. Вот этот профессор сказал, что нам надо ждать, пока он умрет, а у меня сноха беременная, они так ребеночка ждали. А тут эта девочка говорит, что можно попробовать оперировать, второго хирурга вызвала, он сопротивлялся, а потом согласился, и они оперировали Костю. Костя сейчас в себя пришел, меня и жену узнал. Он живой, понимаете? Я девочку эту ищу, я не прочитала, как ее звали.

— То есть вы хотите сказать, что Корецкая, вопреки моему заключению, оперировала? — Виктор Васильевич покраснел, вены на его шее взбухли, видно было, что он пришел в дикую ярость.

— Но насколько я понял, вопреки вашим прогнозам, больной жив, — спокойно сказал Саша.

— Не нарывайтесь, Борисов! Вы слишком вызывающе себя ведете. Кто вы есть? Сын алкашки.

— Может быть. Но я больным на тот свет билеты не выписываю, предпочитаю, чтобы они жили..

Женщина перепугано смотрела на врачей. Корецкий постучал по столу. Все замолчали.

— Давайте разберемся. Пригласите всех, кто работал ночью. Продолжим через пять минут.

Через пять минут Николай с Любой докладывали перед коллективом причины и ход операции. Анестезиолог доложил особенности ведения наркоза и свою речь закончил словами: «Победителей не судят».

Врачи встали и аплодировали.

Мать Кости обняла Любу и произнесла:

— Спасибо тебе, девочка. Ты настоящий врач.

Корецкий потребовал от всех объяснительные в письменном виде. Позже в разговоре с Сашей он выразил озабоченность конфликтом между Любой и главным хирургом.