Озеро было потрясающее, женская половина решила, что даже если рыбу они не поймают, то природа стоит того, чтобы сюда приехать. Разбили лагерь, поставили палатки. Мужчины разожгли мангал и занялись шашлыком, женщины накрывали на стол. Дети играли в карты.

— Таня, ты, кажется, располнела или я тебя давно не видела?

— На пять килограмм за два месяца. Если опять двойня, я не переживу.

— О, так тебя можно поздравить?

— Нашла с чем, просто у нас с тобой ненормальные мужчины. Им детей чем больше, тем лучше. А вы как остановились?

— Не знаю, Саша пока молчит, и я помалкиваю. Хотелось бы еще девочку. Но работы тьма. Может, Саша потому и молчит. Если я уйду, он останется один на работе, а ему не хочется.

— Люба, ты слышала новость? — Саша подошел к женщинам. — Егоровы беременные. Если они родят двойню, то нас обгонят. Люба, я этого не вынесу.

— Твои предложения.

— Немедленно делаем двойню.

— Прямо здесь, на глазах у изумленной публики? Саша, я так сразу не могу, и двойню не могу — у меня узкий таз. Давай, одного и дома.

— Уговорила. Нет, ну какие молодцы! А Николай даже слова на работе не сказал.

— Это потому, что ты на работе все время на всех орешь. Они даже забыли, что с тобой по-человечески разговаривать можно.

— Жена, это что, здоровая критика на природе?

— Считай, что да. Смотри, Сережа опять с Мариной наедине, сидят под березой воркуют. Ушли от всех и им хорошо вдвоем.

— Хоть бы без последствий.

— Ты о чем? Ей всего восемь, а он мне обещал.

— Придется верить на слово, только вот ему пятнадцать. У меня первая женщина была в шестнадцать.

— Но ей было не девять лет, а в три раза больше. Ладно, Сережка серьезный честный парень, я за них не беспокоюсь.

— Может быть, на счет Сережи ты и права, но посмотри, как она кокетничает. Она ему строит глазки. Посмотри, она женщина, в душе она уже женщина. Люба, что делать?

— Саша, девочка рождается, открывает глаза и она уже внутри женщина, — объясняла Татьяна. — У меня двое детей, так вот, ты понимаешь, сын стал ощущать себя мальчиком годам к трем, и то потому, что его так воспитывали, а дочь сразу была кокеткой с первой минуты. Ее не надо было воспитывать, она уже была.

— Не знаю, вот Люба не была. Она никогда не строила глазки и никогда не страдала повышенной женственностью.

— Ну, насчет Любы ты загнул. — Коля смеялся. — Скажи, друг, как ты ее увидел, такую всю неженственную, на фоне всех твоих девиц? Как ты смог ее выделить? И как при отсутствии у нее женского начала ты в первый же месяц знакомства сделал ребенка? Причем ребенка ты сделал именно с ней, а не с кем-то другим, при твоем колоссальном опыте половой жизни. Наверно, присутствие женственности в женщине исключало материнство. Не прибедняйся. Ты прекрасно знаешь, насколько хороша твоя жена. И мужчинам она нравится отнюдь не отсутствием женского начала, а его сочетанием с умом и интеллектом. Да, твоя дочь красавица, и она не Люба, хотя очень похожа. Я беспокоюсь за Сережу, из этой девочки вырастет женщина — вамп, если жизнь ее не обломает.

— Слушай, а от Тельмана никаких вестей? — Татьяна решила сменить тему. — Как он в Питере?

— Саша узнавал через знакомых, говорят, женился, причем давно. От него никаких вестей нет, он даже не знает, что Сережа у нас живет.

— Да, Таня, я не понимаю его, он стал другим, чужим. Я звонил ему на работу, мы говорили, но только по делу, и приехать на семинар морфологов он отказался. О Жене и Сереже он не спрашивал, а я не говорил.

— Странно. Я понимаю, что с Женей у них не срослось, но ребенок? Причем он его любил, пока был в Москве. Люба ты согласна?

— Я как-то позвонила ему домой, его жена даже не стала слушать, кто я, так меня облаяла, что всякое желание звонить отпало.

— А звонила зачем?

— Понимаешь, Таня, Сережка хороший, умный парень, но получается, что он сирота при двух живых родителях. Я знаю, что такое быть сиротой, это состояние души, это страшно. Мы любим его, они с Валеркой на равных, но он же все понимает, и кто знает, что творится у него внутри.

— Люба, а он не пытался называть вас папа и мама?

— Сашу нет, а меня называл, довольно долго. А потом спросил, можно ли ему будет жениться на Марине, и перестал называть меня мамой. Нет, ты не думай, Женя периодически приходит, она всегда поздравляет его с днем рождения, иногда забирает его к себе. Только Саша проверяет, одна ли она при этом. Если одна, то почему бы ему не побыть с матерью?

— Люба, она работает?

— Да, участковым терапевтом. Если бы не ее любовь к мужчинам, то она была бы очень приличной бабой. И может, даже хорошей матерью.

— Слушай, она больше не беременела?

— Не знаю, но не рожала. Как тетя Маша уехала, так Женька совсем загуляла. А тетя Маша ухаживает за сестрой в Минске, та после аварии, не ходит, она совсем одинокая, ни семьи, ни детей.

??????????????????????????- Ну, подруга, зато ты теперь точно родишь. Или ты сомневаешься?