— Есть одно тайское место в Ист-Виллидж. Ничего особенного, но…

— Мне подходит тайская кухня. И мне не нужна фантазия.

— Ты заслуживаешь фантазии. Я просто… Я знаю, что ты не ходишь в бары по очевидной причине, и я не знаю, относится ли то же самое к ресторанам, потому что все они подают гребаный алкоголь, но у этого тайского ресторана нет лицензии на алкоголь. Это один из тех ресторанов, где можно приносить с собой выпивку, так что алкоголь там будет, но у них есть места на открытом воздухе, а там пить нельзя, так что…

Он лепечет. Арес никогда не болтает. И мне неловко, что моя проблема с алкоголем создает ему проблемы. Но мне также нравится, что ему не все равно.

— Арес, — я кладу свою руку поверх его руки, — Мне это понравится. Я буду там с тобой, и это все, что меня волнует.

Его глаза встречаются с моими, и я улыбаюсь ему.

Он переворачивает свою руку ладонью вверх и соединяет свои пальцы с моими.

Держатся за руки. Так просто. Но так невероятно волнующе.

Прикосновение одной-единственной части его тела к моей приводит мои гормоны в бешенство.

Моя рука выглядит крошечной по сравнению с его, но мне все равно. Это заставляет меня чувствовать себя женственной. И мне нравится это ощущение.

Он поднимает мою руку к своим губам и целует ее.

— Мне жаль, Ари. — Его губы касаются моей кожи, когда он говорит: — Я не заметил тебя в тот момент, когда мы встретились, и мне чертовски жаль за это.

— Я не понимаю.

Он смотрит на меня, и выражение его глаз… страдание, заставляет мое сердце сжиматься.

— Вчера, когда ты пришла ко мне в квартиру, сказала мне правду и извинилась, ты была такой чертовски храброй. А я был трусом, потому что я тоже должен был извиниться перед тобой. За все то дерьмо, что я тебе наговорил. За то, как я вел себя по отношению к тебе.

— Это в прошлом, Арес. Это не имеет значения.

— Да, имеет. Я осуждал тебя. Я был полным засранцем. А ты удивительная, талантливая, невероятно сильная, красивая женщина, которая борется и уничтожает своих демонов каждый день, а я трус, который позволил своему собственному дерьму встать на пути к тому, чтобы я увидел все это… увидел, кто ты есть. И мне чертовски жаль, Ари. Но обещаю, я заглажу свою вину перед тобой. Я буду относиться к тебе так, как ты заслуживаешь, чтобы к тебе относились. — Еще один поцелуй моей руки. — Ты мне нравишься такой, какая ты есть. Багаж и все такое, детка.

И со мной покончено.

С этим парнем. Святой Иисус, этот парень. Он убивает меня.

Я чувствую, как мое горло начинает сжиматься.

— Ты заставишь меня плакать, а я этого очень не хочу, потому что на мне нет водостойкой туши, и я выгляжу очень плохо, когда у меня глаза панды.

Он поднимает свои глаза на мои, и они блестят от эмоций и чего-то еще, что я не могу определить.

Он целует мою руку в последний раз, прежде чем завести двигатель и перевести машину в режим движения.

Но он не отпускает мою руку всю дорогу.

— Я отлично провела время сегодня вечером. — Я смотрю на Ареса с пассажирского сиденья его затемненного грузовика, припаркованного возле моего жилого дома, тени прорисовывают его великолепное лицо.

И мне действительно понравилось. Ресторан был идеальным. Еда была потрясающей. Компания была еще лучше. Мы говорили ни о чем и обо всем. Потом, после ужина, мы пошли в кино, посмотрели фильм «Большой Лебовски» и хохотали до упаду.

Это было идеальное свидание.

А он был идеальным джентльменом.

Но сейчас мы подошли к той части свидания, когда я больше не хочу, чтобы он был джентльменом.

Он протягивает руку и смахивает мои волосы с лица, заправляя их за ухо.

— Я тоже. Но это еще не конец… не так ли?

— Не хочешь зайти… выпить кофе? — я сдерживаю улыбку.

Его бровь приподнимается.

— На этот раз я получу сахар?

— О, совершенно точно.

Мы выходим из его машины, и Арес без слов следует за мной вверх и в мое здание. Его рука лежит на моей пояснице, пока мы поднимаемся по лестнице к моей квартире. Это одно маленькое место на моем теле, к которому он прикасается, и все внутри меня сосредоточено прямо там.

Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения его пальцев, нежно вдавливающихся в меня.

Вся моя концентрация уходит на то, чтобы достать ключи из сумки и отпереть входную дверь, впуская нас внутрь.

Я закрываю дверь за нами.

— Итак, насчет кофе…

Остаток предложения вылетает у меня изо рта, когда меня подхватывает и прижимает к двери горячий, жесткий футболист, целуя меня до смерти.

И это самый влажный, самый грязный поцелуй в моей жизни.

— Я хотел сделать это всю ночь, — урчит он мне в губы.