В одиннадцать часов Юрий Николаев, ведущий «Утреннюю почту», пожаловался. Сказал, что тяжело быть актёром.

Позанимавшись на гитаре, я в два часа был в библиотеке. По дороге неизвестный спросил у меня, какие номера выпали в «Спортлото» 5 из 36-ти и расстроился из-за того, что я не знаю.

Прямо из библиотеки, в которой взял Салтыкова-Щедрина, я поехал в ГИТИС. Артём простым карандашом отчеркнул мне нужный материал. Возвращаясь к метро, познакомился со студенткой ГИТИСа Юлей Силаевой. С ней я уже имел беседу в день консультации. Она дала мне свой адрес, жила в театральном общежитии на улице Трифоновская, телефон вахты и пожелала счастливого поступления.

Собрать бы всех желавших мне счастливого поступления, — можно было бы зарегистрировать рекорд в книге Гиннеса. Получается, я всем хвастаюсь, направо и налево, что не есть хорошо. После ГИТИСа встретился с Женькой и Володькой, пошли в Парк культуры, где послушали студенческих бардов, певших в Зелёном Театре с эстрады и девочек с ДК «Октябрьский».

От метро «Парк культуры» доехали до станции метро «Добрынинская». Вышли на улицу и посмотрели киноафишу, на такси поехали в кинотеатр «Кунцево». На французский фильм не попали, пошли на сказку «После дождичка в четверг». Понравился Табаков в роли Кощея Бессмертного и молодая актриса Марина Зудина, игравшая принцессу. Красавица! Но нам, простым смертным, о таких девушках нельзя даже мечтать.

Встал, как солдат, в шесть часов, надел синий спортивный костюм и отправился на зарядку. Весь путь прошёл пешком, пробежался только перед турником. На турник не полез, позанимался на брусьях и всё.

На работу ехал на двести первом автобусе. Откуда столько народа? Много бабушек. То ли за пенсией с утра пораньше, то ли в церковь на праздник. На остановке «Бородинская панорама» не дали выйти из автобуса. Пришлось ехать до метро «Кутузовская», чтобы оттуда на метро возвращаться на станцию «Фили». В вагоне метро встретил Борьку, ехавшего из центра.

Пришли на работу, переоделись в рабочие халаты и — в магазин. Купили сливочное масло, хлеб к чаю. Помогли Сане передвинуть его подъёмную машину на крыше нашего здания. Толя стал приставать с электрическими схемами, экзаменует наше обучение, но потом отстал, дал поучить отрывок. Ни черта не выучил. Сдал книги в библиотеку.

Видел Таню в новом платье. Сразу кровь ударила в лицо. Зашёл в лифт, а из зеркала на меня смотрит отражение влюблённого, озабоченного похотливыми мыслями молодого человека. Так со стороны любой, даже самый посторонний, непридирчивый взгляд определит, что я к ней неравнодушен. Надо быть осторожнее. Хорошо, что вместе не работаем.

Домой поехал на семьдесят седьмом автобусе, огромном «Икарусе», «колбаса с гармошкой». Таких раньше не было. Были одни «ЛИАЗы». Сидел до самого дома. Привык на работе к сидячему образу жизни, так и в автобусе стараюсь скорее занять свободное место, сесть поудобней.

Выйдя из автобуса, встретил Димку Шкарубского, друга детства. Рассказывал он о себе мало, да я и не требовал от него откровений. В пионерлагере мы были влюблены в одну девушку, Киру. Все мальчишки были в неё влюблены. Когда Димка узнал, что она дала мне свой телефон, он, спокойный, тихий, домашний мальчик, кричал во весь голос, называя, Киру, разумеется, за глаза, проституткой. Такие вот были недетские страсти.

Я рассказал Димке свои последние новости. Сказал, что в театральный ВУЗ собираюсь поступать, посадил его в двести первый автобус, а сам пошёл домой.

Звонила Анна Яковлевна, мы перенесли занятие на двадцать первое число. Но учить всё равно надо, никуда не денешься. Как хочется уйти с работы! Только Таня держит, из-за неё не ухожу. Но я думаю, можно будет всё уладить с ней, и с работы с чистым сердцем уйти. А иначе в театральный ВУЗ не попасть.

Встал и побежал на зарядку. Через брусья хорошо взбодрился. Холодный душ и — как огурчик. Приехал на работу, переоделся в рабочий халат, и вся моя зарядка пошла прахом. С Борисом с самого утра пошли в магазин, купили хлеб с маслом на завтрак. После обеда стали с Борькой учить отрывок из «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина, про градоначальника Угрюм-Бурчеева. Хорошо пошёл, сразу выучил с начала и до конца. Домой приехал, душевно потрудившимся и приятно уставшим, позанимался на гитаре.

Смотрел по телевизору выступление Никиты Михалкова. Он говорил, что величайшее достижение социализма, отсутствие безработицы у актёров театра и кино, оборачивается бедой. Сказал, что любит театр и считает русскую театральную школу самой значительной. А дети, прежде чем слушать магнитофон, должны слушать сказки. После выступления Михалкова я ушёл в свою комнату и выучил «Железную дорогу» Блока.

Встал не в шесть часов, а в шесть-тридцать. Поэтому бежал по маленькому кругу и успел позаниматься на турнике и брусьях. Не спеша зашёл в магазин, купил хлеба с маслом и явился на работу в восемь тридцать.