— Что и требовалось доказать! — одобрительно махнул на меня рукой старец. — Скажите, Полина, сколько вы уже на Тимеране?

— Четвёртый день, — ответила я.

— И сколько денег у вас на счету? — задал он следующий вопрос, и у меня в душе всё похолодело: как я буду объяснять про пятьдесят миллионов от Виолы, если дала магическую клятву о неразглашении тайны насчёт её браслета?

Но за меня неожиданно ответил Клэвис:

— Мы все прекрасно понимаем, куда вы клоните, консорт. Полина получила от государства миллион по прибытии, а после — от нас с Эрантом по десять, в качестве возмещения ущерба. Но двадцати одного миллиона тайров всё равно будет маловато для той, кто уже приобрёл семьдесят рабов и останавливаться, похоже, не собирается.

— Вы, как всегда, плохо подготовились! Даже не выяснили, как обстоят финансовые дела у женщины, для которой собираетесь стать опекунами, — презрительно хмыкнул Фалентий. Под его суровым взглядом принцы почувствовали себя нашкодившими щенками. С их лиц уже сошла маска превосходства и промелькнула растерянность. — У госпожи Полины Князевой на счету уже больше семидесяти миллионов. И это при том, что она на Тимеране всего четыре дня!

— Даже так? — впечатлилась императрица. — Но откуда такая сумма?

«Ну вот, Штирлиц, ты и попался», — тяжело вздохнула я про себя.

Но Фалентий неожиданно снова пришёл на выручку:

— У госпожи Князевой невероятная деловая хватка. Она успела открыть в Риверсайде мебельное производство и уже приняла множество заказов с предоплатой. От меня в том числе.

У принцев медленно отвисла челюсть.

А я потрясённо смотрела на перстень императрицы: он был алым! То есть Фалентий соврал, и при этом артефакт правды никак не отреагировал на его ложь. Надо будет потом выведать у старца, что тут за фокусы.

— Это правда? — с интересом уставилась на меня Августа.

Я не стала говорить чёткое «да», но дала искренний ответ:

— Я решила возродить это производство в своём поместье. На празднике Виолы Этери мне сказали, что «Мебель из Риверсайда» — это всё равно что знак качества. И я хочу продолжить такое славное дело, начатое когда-то госпожой Артеей. Ваше величество, на вашей руке очень красивый ринал. Его дизайнерски оформил господин Зеро, не так ли?

— Да, верно, — кивнула императрица с довольным видом. Кажется, этот Зеро был её любимчиком, а от своего браслета она тихо млела в душе.

— Такой изящный орнамент из бриллиантов, — сделала я комплимент. — Я восхищаюсь талантом господина Зеро и, вдохновлённая его примером, собираюсь украшать этот мир красивой мебелью. Но кто станет воспринимать меня всерьёз как деловую леди, если мне будет назначен опекун, как недееспособной? — вскинула я бровь.

Императрица призадумалась. На скулах принцев заходили желваки.

— Вчера Виола Этери пригласила меня на праздник «Проводы детства», и там я познакомилась с разными замечательными леди. Например, с Мартой Крейг, Алисой Дюпри, — бросила я быстрый взгляд на Эранта. При упоминании троюродной сестры он помрачнел, как и его братец. — И многие из гостей оставили мне заказы на мебель. У меня есть ресурсы, мастерская, подробные записи Элеоноры Артеи об организации производства, и самое главное — специалисты высшего класса: те самые рабы, что сбежали с рудников. Когда-то они жили в Риверсайде. Поэтому я попросила именно их в качестве компенсации за причинённый мне ущерб. Я не хотела требовать деньги: рассудила, что с помощью этих рабов легко заработаю их сама, а финансовое состояние их высочеств и так плачевно, ведь у них не нашлось средств даже на нормальную охранную систему на руднике. Сами подумайте: смогли сбежать аж тридцать человек!

Лица высокородных гадов позеленели, а во взгляде императрицы мелькнула досада.

— Подведём итог, — выступил вперёд Фалентий. — Красивая, умная, предприимчивая, с деловой хваткой. На Тимеране всего четыре дня. На счету — семьдесят миллионов тайров, в поместье — успешное мебельное производство, в друзьях — консорт Тимерана Фалентий Минос, начальник отделения стражей правопорядка Доменик Этьен, подруга императрицы Виола Этери, кузина принцев Алиса Дюпри, аристократка Марта Крейг. Два жениха — знаменитые на всю планету врачи: Родни Стоун и Лоран Алистер, свекровь — министр сельского хозяйства Лея Алистер. И кому тут, простите, нужна опека?

— Что ж, ваши доводы убедительны, — нехотя признала императрица. — Вопрос об опеке снимается.

Ноздри Эранта и Клэвиса нервно трепетали от досады, и было чувство, что из их ушей вот-вот повалит дым. Видимо, моя фраза про плачевное финансовое состояние принцев задела их до глубины души, как и в целом то, что добыча в очередной раз уплыла из-под носа. Да ещё и Фалентий неслабо припечатал их в моём присутствии.

Очень хотелось надеяться, что после такого эпичного фиаско они оставят меня в покое, но в то же время я понимала, что эти хищники привыкли добиваться своего.

— Вы свободны, госпожа Князева. Аудиенция окончена. Развлекайтесь на балу, — отпустила меня Августа.

Клэвис поджал губы, а Эрант мне подмигнул.

— Спасибо, ваше величество! — с облегчением выдохнула я, изображая поклон.

— Позвольте проводить вас к жениху, — аккуратно взял меня под локоть Фалентий. Спускаясь с постамента, я была ему благодарна: могла бы запросто рухнуть со ступенек, если бы он меня не поддерживал. Похоже, у меня наступил отходняк: руки затряслись, а перед глазами всё поплыло, как в тумане.