Квартира, в которую они вошли, представляла собой огромную коммуналку, видимо, сдающуюся по комнатам и даже койкам. Везде, словно в муравейнике сновали люди. Они оценивающим взглядом окидывали парочку и отпускали сальные шутки, а иные и вовсе пытались дотронуться до Аси. Девушку охватило отвращение. И потому первым вопросом, который Ася задала, как только они вошли в какую-то малюсенькую комнатку и Иван поплотнее закрыл дверь, стал вопль негодования:

– Зачем ты остановился здесь? Это же бомжатник натуральный! – Округлила в ужасе глаза девушка.

– Нахваталась словечек, - поморщился Иван и отставил саквояж в дальний угол комнаты. – Здесь, оно надежнее – затеряться в толпе можно.

– Ага, и гадость какую-нибудь подцепить, - с омерзением выдохнула Ася. – Клопов или болезнь, не дай Бог.

Глаза Ивана вспыхнули яростью. Никуда оно не денется – их сословное различие.

– Ты только для того пожаловала, дабы меня о клопах предупредить?

Ася осеклась. Действительно, имела ли она право так высказывать свое негодование?

– Нет, Ванечка, - уже мирно, даже умоляюще заговорила она. – Я пришла, чтобы с тобой говорить.

– Откуда ты здесь? Ты с Анькой вернулась? – С подозрением прищурился он.

– Нет, я сама. – Выпалила Ася и тут же поправилась. – Точнее с дядей. Аннушка уехала в Москву.

– Она кольцо тебе оставила?

– Нет. – Ася не знала, как признаться любимому в подлоге. Да и какая к черту разница, как она тут оказалась! – Это вообще не имеет значения. Мне нужно с тобой поговорить.

Брови Ивана удивленно взлетели вверх. Но он молчал, ожидая пояснения. Ася собралась с духом и на память выдала речь, которую репетировала не одну ночь.

– Ваня, мы страшно поссорились, и я пришла, чтобы помириться с тобой. Я очень тебя прошу бросить все эти темные дела и вернуться с нами в будущее. – Ася, сама того не замечая, с мольбой ухватилась за лацкан его пиджака из шерсти грубой выделки. – Вернемся домой и будем жить как прежде. Зачем тебе эта ячейка, эти преступления, эта фабрика? У нас есть кофейня, мы можем спокойно жить, досматривать дядю, развиваться, жить… - Девушка осеклась. Скажи она, что хотела бы жить с Иваном одной семьей, это бы означало, что она сама делает ему практически предложение. – Жить как раньше.

– Нет, Ася. – Отрезал Иван. – Как раньше уже не будет. Я все решил и остаюсь здесь навсегда и независимо от того, кто еще будет в ячейке, буду бороться с режимом. Так дело революции станет еще на шаг ближе.

Глаза его при этом так пламенно сверкали, что Ася отшатнулась. Неужто с ума он сошел?

– Ты только послушай себя! – Увещевала розоволосая. – Тебя схватят при первой же возможности. Вспомни, кто вытаскивал тебя из сыскного управления? Если бы тогда мне не удалось огреть ведром охранника и освободить тебя, ты бы на каторге гнил, как твои товарищи.

Слова эти больно хлестнули Ивана по самолюбию. И от того они были больнее, что были правдой. Аська, действительно, спасла его из лап самого Гнездилова, то был позорный случай, когда Иван попался по собственной глупости. Но признать это было словно расписаться в своем непрофессионализме.

Ася уже пожалела, что напомнила о том деле. Но вылетевшего слова не поймаешь, и она замолчала, не зная, какой еще реакции ожидать от парня. С каждым разговором они все более отдалялись друг от друга. Вот и теперь, Ася физически почувствовала, пропасть, их разделявшая, стала столь глубокой, что насилу удастся ее преодолеть. Но как любая влюбленная женщина, она все же верила в благополучный исход дела.

– Ванечка, прости, я не то хотела сказать. – Пошла она ва-банк, хотя и чувствовала, что извиняться не за что.

– Что хотела, то и сказала. – Буркнул он. И вдруг, словно решившись, сказал жестко, как приговор вынес. – Не ходи за мной отныне. Все кончено, Ася! Так будет лучше и тебе, и мне. От дела я не отступлюсь, а ты не разделяешь моих взглядов. Пойдем, я тебя провожу!

Ася несколько секунд смотрела на него, не моргая. Она боялась, что сейчас предательские слезы польются из ее глаз, так ей стало обидно, а плакать у него на виду – себя не уважать. В конце концов, нужно уметь уходить с гордостью. Она итак опустилась до того, что примчалась за ним в другое время, готова была поступиться своим происхождением и отказаться от состоятельной жизни здесь, но одобрить занятие терроризмом не могла. Иван словно ослеп. Осознавая все это, девушка обвела комнату, почти потонувшую во мраке, взглядом и заприметила, что на столе стоят металлические емкости, а рядом с ними всякие хорошо упакованные свертки. Составляющие бомбы, осенило ее и стало вдруг так страшно, что кровь застыла в жилах. Каким же чудовищем он был, коли готов лишать невиновных людей самого ценного – жизни. С трудом сглотнув комок непролитых слез, она кивнула, развернулась и вышла прочь.

Напольные часы пробили пять пополудни. Ещё немного и наступит вечер. Николай, рассматривающий в окно гостиной кусок Галерной улицы и тяжелое, серое небо над домами, опустил портьеру и отошёл вглубь комнаты. В гостиной царила скука. А если быть точным, а гости вновь нагрянули Вяземские. То ли они настолько уже осмелели, что считали, будто приглашения не требуется для визита, то ли матушка снова расстаралась, приглашая их раз за разом, но Катя и Лиза под присмотром своей тётушки всё чаще составляли Натали компанию.